Тропа мертвецов

Раньше бы обязательно поинтересовался, какого демона я на него уставился, сказал бы какую-нибудь колкость. Или глянул недовольно, рыкнув, чтобы нашёл себе занятие поинтересней. В общем, повёл себя как нормальный тёмный. Сейчас же он вёл себя как самый смирный светлый… Как будто… сломленный.

Сломленный. Меня прошиб холодный пот, а после бросило в жар. А ведь это я виноват. Я обломал его гордыню, задавил непримиримый дух. Когда его душу наизнанку вывернул, пытаясь тут тварь достать, это для гордого и яростного светлого было худшим унижением.

Потому что он оказался не всесильным старшим братом, а… Нет… нет, я не буду даже помнить никогда о том, что узнал. И ведь действительно — не помню.

— Ван. — Брат полуобернулся, взглянув вопросительно. — Я не помню, что было. Я пытался только выжечь тварь. А остального — даже не заметил.

— Это не важно, — тихо отозвался светлый. — Главное, что я помню. Ты показал мне меня самого таким, каков я на самом деле есть. — Он помолчал, потом с горечью обронил: — Я даже тени ар’Грахов не стою…

— Совсем охренел?! — Схватив брата за плечи, я его как следует встряхнул, едва удержавшись от того, чтобы двинуть кулаком в челюсть.

— Не вздумай больше такое говорить! Ты врёшь сам себе, нарушая первый закон рыцарей! Ты же мой брат! Старший брат!..

— И ты достоин лучшего, братишка… — Ван жалко и вымученно улыбнулся.

— Да что за хрень ты мне тут несёшь!!! — взорвался я. — «Достоин лучшего»!.. Ты бы себя хоть послушал, придурок ушастый! — обругав брата нехорошими словами, я немного помолчал, и спокойно уже, виновато сказал: — Это просто все твои страхи и то, что ты считаешь недостатками, для тебя самого стали… ну, как будто ты на них через лупу смотришь, и не можешь понять, от чего всё такое большое.

Моя вина, в общем-то. Это пройдёт. Ты только не раскисай и не грузись, ладно?

— Ладно, — кисло, но без прежней смиреной покорности пообещал Ван. Отвернулся, глядя на озеро. Волшебный пендель дан, теперь, может, и придёт в себя.

А если нет — так я буду следить. — Ладно, — повторил Ван уже более уверенно. — А ты лучше сам в норму возвращайся.

— Договорились, — кивнул я, и мы сцепили с братом руки тем особым способом, каким пользовались при заключении договора друг с другом пилоты «Межвременья». — Пошли уже к двойняшкам, а то они нас голодными оставят без зазрения совести.

— Да у них нет и не было никакой совести...

За спиной разливала свой серебристый свет луна, солнце для нечисти.