Тринадцатый IV

Потом проснулся на полу… вокруг были нарисованы то ли печати, то ли руны. Потом эта девушка снова нависла надо мной. И…

– И ты очнулся здесь? – предположил я.

– Да. А ты кто? Ты мне кажешься очень знакомым, – спокойно рассуждал призрак.

Не было в его глазах того безумия, к которому я привык при жизни. Будто сейчас предо мной зависло привидение совершенно другого человека.

– Алексей Воронцов. Твой брат, – ответил я.

– Алексей, – он словно попробовал моё имя на вкус. – Ты же совсем ребёнок. Не может такого быть.

– Может.

– Много лет, – повторил он.

Призраку было сложно осознать реальность, поверить в мои слова. Поэтому я его не торопил. В отличие от живых, мёртвым нет смысла врать. И я уже убедился, что последние лет десять с моим братом было что-то не так, и снова всплыла фамилия Шолоховых.

– Больше ничего не помнишь? – спокойно продолжил я.

– Нет. Будто я спал всё это время, и только сейчас проснулся.

– Есть предположение, что это было? Проклятье или наваждение?

– Не знаю.

– Ясно. А отомстить им хочешь?

– Отомстить… Какое странное слово. Оно вызывает во мне странные чувства.

– Да у тебя просто рассудок просыпается, – не выдержал и прокомментировал Макар.

– Похоже на то, – кивнул брат.

С каждой минутой разговора он становился более осознанным, в нём просыпались эмоции. Это был другой человек… Не тот, кого я знал. В отличие от живого брата, к этому призраку у меня проснулась теплота.

И я впервые пожалел о его смерти. Можно ли было сделать иначе? Сомневаюсь. Тогда бы мы никогда не узнали, что заговор против Воронцовых строят совершенно другие люди. И самое жуткое в этой истории, что их нельзя просто прийти и расстрелять из винтовки. Их княжеский род обладает таким же даром, как и у нас.

– Месть. Хочу ли я мстить, – рассуждал вслух призрак Александра.

– Решай. Эти люди заставили тебя убивать свою же семью. Приложили руку к смерти отца.

– Отец мёртв? – вытаращил глаза брат.

– Да. Вы с Павлом подкупили слуг, чтобы они незаметно его травили в течение нескольких лет.

– Какой ужас, – Саша схватился за голову.

– Павел тоже мёртв, – сказал я, но решил пока не уточнять, что сам его убил.

Но теперь стали понятны его намерения. Почему Павел даже после принесения клятвы был готов продолжать выступать против своей семьи.

– Кто ещё? – в отчаянии спросил брат.

– Всё. Больше они никого не трогали.