Тринадцатый IV

– Я провожу вас на второй этаж, где вы сможете выбрать другую одежду, – сообщил мужчина.

– Нет, позвольте, я сама. Не хочу, чтобы у наших гостей оставались плохие впечатления. Да и лучше прикройте нас, пока не вернёмся, – строгим тоном закончила Ларионова.

Она умело меняла маски. От милой и робкой девочки за секунду она превратилась в ту, кто отдаёт приказы.

– Ваш отец будет недоволен, если вы покинете праздник, – предупредил охранник.

– Тогда в ваших интересах сделать так, чтобы он этого не заметил. Мы скоро вернёмся.

Не дожидаясь ответа, Маша направилась к ближайшей двери, откуда выходили слуги с подносами еды.

– И как он согласился? – удивился я.

– Стоит надавить на гнев отца, и они почти на всё согласны. Кроме котов и хомяков, – хмыкнула девушка.

Мы прошли на кухню под ошарашенные взгляды слуг.

– Уважаемый, не могли бы вы отдать мне свою рубашку? – спросил я у официанта похожей комплекции.

– Господин, на втором этаже есть запасные, – ответил парень, вцепившись в поднос.

– Вот сходишь туда, а мне срочно нужна твоя, – я строго посмотрел на испуганного парня.

Это тот случай, когда помог лишь статус гостя. Сейчас во мне простолюдина выдавали лишь кроссовки, и то потому что аристократы обычно так не одевались. Но я не стандартный случай.

Поэтому уже через минуту я вытерся от остатков вина и надел новую рубашку. Потом вызвал такси.

– Тебе тоже надо переодеться. Иначе мы и до ворот не доберёмся, – сказал я девушке.

– Ой, а я и не подумала, – осенило Машу, и она обратилась к проходящей официантке.

– Госпожа… – девушка не поверила в услышанное.

Но Маша не стала церемониться. Подошла и открыла дверь с надписью «Служебное помещение», где располагался небольшой склад. Маша кивнула, приглашая девушку войти, и официантка не смогла отказать хозяйке вечера.

Через пять минут такси подъехало, а Мария вышла в форме официантки: в чёрной юбке и белой рубашке. От фартука она в итоге отказалась, но дорогие украшения снимать не стала.

– Кажется, одежда тебе мала, – подметил я.

Казалось, что рубашка вот-вот разойдётся на пышной груди, а пуговицы разлетятся по кухне.

– Ничего, мы же ненадолго. Я уже заплатила официантке за молчание.

– Но здесь полно других поваров.

– Они тоже будут молчать, если не хотят меня разозлить, – громко и строго произнесла девушка и посмотрела на обернувшихся слуг.

Взрослые мужчины судорожно закивали восемнадцатилетней девушке, потому что она смогла себя так поставить. И пока у нас была фора.