Триединый

После обтер левую руку — от плеча до кончиков пальцев. Проделал то же самое с правой. Повернулся ко мне. Диковато осклабился, показав крепкие белые зубы:

— Иначе и быть не могло. Духи все больше проникают друг в друга.

— Какие духи? — напрягся я.

— Те, которые есть ты.

От этих слов мне стало слегка не по себе.

— Еще раз, дедуль, какие духи? — сдержанно спросил я.

— На что похож твой мир? — неожиданно поинтересовался Олеломенахоку.

— Какой мир? — Неосознанно я принял боевую стойку. — О чем ты?

— То место, откуда ты пришел, похоже на Теаоваи-Мете-Онеру — Мир Воды и Песка? Или Сагинею, как зовут ее белые люди?

У меня пересохло в горле.

— Откуда ты… — я кашлянул. — Откуда ты знаешь?

Старик вновь усмехнулся:

— Я великий мастер. Я чувствую тебя, как рыба чувствует море. Ты сделан из трех. Но один немного больше других. И он чужд этому месту.

— Объясни мне все, — хрипло распорядился я, чувствуя, как колотится сердце. — Немедленно!

Ловец духов уселся, скрестив ноги, будто собрался медитировать.

— Знаешь, как исцеляют лапувале — детей, что родились со слабым духом? Ловят душу в Моана-Полинуи.

И запускают к духу лапувале, словно мелкую рыбку в сосуд с осьминогом. Дух лапувале пожирает безымянную душу. Напитывается ее силой. И становится большим и сильным. А больное дитя превращается в умного человека.

Мой ученик поймал дух в Великом Темном Океане. Поймал чужака извне. Но не смог связать с духом этого мальчика. Видимо, потому что внутри уже было два духа.

Хаванавана-Налу силен. Но пока недостаточно, чтобы чувствовать подобное.

Не сумев справиться, он в отчаянии воззвал к лима оке-акуа, существам иной природы, нежели мы. Обычно они не отзываются на зов ловцов духов. Но в этот раз они пришли. И совершили чудо, сплавив три духа в один, как кузнец сваривает три куска железа, чтобы сделать крепкий нож.

Я ощутил слабость в ногах.

— Какого хрена ты несешь?!

Старик промолчал.

— Если знаешь, что я не отсюда, верни меня домой!

Олеломенахоку с мерзкой ухмылкой качнул головой:

— У того, кем ты был, больше нет дома.

Как и у всех безымянных духов.

— Слушай, ты…

— Безымянные духи, — не обращая внимания на мои слова, продолжал старик, — это мертвецы. Твое бывшее тело сгнило, его съели рыбы, растерзали звери или сожгло пламя.

— Я лежал в больнице! — воскликнул я. — Я был жив!

— Нет, — непреклонно заявил великий мастер. — В Моана-Полинуи попадают лишь ушедшие из круга живых… Кем бы ты ни был в своем мире, того человека больше нет. Тебе некуда возвращаться.