Триединый

— Держи! — передо мной вновь возник небритый блондин, протягивая кувшин. — Сначала напейся.

Я послушно припал губами к керамическому горлышку. Вода внутри оказалась прохладной и чистой.

После нескольких глотков парень скомандовал:

— Братух, теперь наклонись вперед. Еще…

Мне на голову полилась вода.

— Умойся, полегчает.

Последовав его совету, я повозил руками по лицу. Выпрямился. Вода с лица закапала на расстегнутый френч.

— Снял бы ты его совсем, — задумчиво сказал парень. — Жарко же.

Решив, что его слова не лишены смысла, я стянул френч, оставшись в одной рубашке.

— Во так лучше, — одобрительно кивнул блондин. — Еще попьешь?

Я отрицательно качнул головой.

— Ну, если передумаешь, воды еще полно, — он уселся рядом.

— Видимо, я должен вас поблагодарить за помощь… — я умолк, не зная, как обращаться к незнакомцу.

Высокий, широкоплечий, он не походил на аристократа ни одеждой, ни поведением.

— Да брось, братух, — парень небрежно взмахнул рукой.

Он улыбнулся — просто и открыто.

Дар? Значит, все-таки, из благородных.

— Простите, саэр, что доставил вам неудобства, — вежливо произнес я.

— Перестань! — манер ему явно не хватало. — Какие неудобства? Ты ж не специально свалился. Забудь. Как тебя звать, братух? Может, домой тебя проводить?

— Я Виктор Ардисс. Не беспокойтесь, домой меня доставят на катере.

— Ясно-понятно, — он кивнул. — Меня звать Келл. Я тут проездом.

— Вы не иризиец?

— Неа, — он весело помотал головой. — Я из Линреса. Кое-какие дела в Венранд привели.

Легко поднявшись, Келл протянул пятерню:

— Ну, бывай, братух. Воды еще попей. И держись тени. Ты ж, вроде, из северян? У вас такого солнца, как здесь, нет. Будь осторожней!

Не дав мне произнести ни слова, он прощально махнул лапищей и, не оглядываясь, ушел.

Я еще посидел на лавке, прихлебывая воду из кувшина и глядя на памятник.

Наплевав на внешний вид, я вылил остаток воды на голову. Поднявшись, пригладил ладонями влажные волосы.

Вчерашний доктор ошибся. Это не утомление. Я догадывался о правде, но предпочел успокаивать себя иллюзиями. Но теперь деваться некуда. Ежу понятно, что я в жопе.