Триединый

Пыхтя и дымя, принялся резать волны острым носом. Стоя возле рулевого, я полной грудью дышал морским воздухом и думал о том, насколько парус красивее и эстетичнее закопченной трубы…

* * *

Порт Венранда был огромным. У многочисленных пирсов стояли разнокалиберные суда: большие и маленькие, паровые и парусные, грузовые и пассажирские. Вокруг сновали лодки и катера.

Наш кораблик беспрепятственно прошел к пустынному пирсу на краю порта.

— Это личный причал саэра Лейхандера, — объявил рулевой. — Когда пришвартуемся, прикажу, чтобы вам подали экипаж.

— Не стоит, — отмахнулся я. — Хочу прогуляться и посмотреть город.

— Саэр, — неуверенно сказал моряк, — порт и район рядом — не самое безопасное место. Стоит ли…

— Стоит, — оборвал я. — Если что, сумею о себе позаботиться.

— Да, саэр, — склонил он голову. — Тогда я хотя бы позабочусь об охране.

— Никакой охраны, это приказ, — я вложил в голос максимум строгости.

— Но саэр Лейхандер…

— Саэр Лейхандер не мой отец, верно? — перебил я.

Мне хватило завтрака в окружении слуг, и не хотелось, чтобы и в городе за мной таскались люди. — Я могу сам решать, что мне делать. Или вы возражаете?

— Да, саэр Ардисс. Никак нет, саэр Ардисс.

— Хорошо. Где мне вас искать, когда вернусь?

— Мы будем ожидать вас здесь, саэр Ардисс.

На этом мы и расстались.

* * *

Покинув порт, первое, что я сделал — поел. Того, что удалось впихнуть в себя за завтраком, было катастрофически мало. А морская прогулка только усилила аппетит.

Поэтому, ворвавшись в первое попавшееся на пути кафе, я выпил чаю и слопал груду пирожных. После, отяжелевший и довольный, отправился шататься по городу.

Венранд здорово отличался и от Гелдерна, и от Демелена. Большой и шумный, он был наполнен непрекращающейся суетой. Не такой, как в столице — деловитой, а местами даже пафосной. Нет, здесь царил жизнерадостный хаос. Моряки, торговцы, путешественники энергично топали во всех направлениях. По дорогам катили целые вереницы возов с ящиками, тюками и бочками.

Временами они на перекрестках сталкивались с такими же обозами, ехавшими по перпендикулярным улицам. Образовывалось жуткое столпотворение, над которым летела ругань возниц, лошадиное ржание и окрики стражников Горгвара, пытавшихся разрулить ситуацию.

Глазея по сторонам, я добрался до главной площади. В ее центре возвышалась потемневшая бронзовая статуя, изображавшая рыцаря, закрывавшего щитом двоих плачущих детей.