Триединый

В открывшемся проходе показался вооруженный коротким мечом мужчина. Оглядев нас, посторонился. Мы прошли, дверь со стуком закрылась.

— В каком купе едет саэри Мэльволия? — поинтересовался я.

— В третьем вагоне, — голосом, лишенным эмоций, произнесла горничная.

— Это я помню. Меня интересует… — дверь из тамбура в салон открылась, и я умолк.

Убранство вагона резко отличалось от остальных. Если предыдущие выглядели привычно: узкий коридор из конца в конец, с рядом дверей, ведущих в купе, — то здесь ничего подобного не было.

Мы словно вошли в небольшую комнату богатого особняка. Резные деревянные панели на стенах. Массивные кресла, обтянутые зеленой кожей с тисненными узорами. Стол, накрытый белоснежной скатертью, отороченной кружевом. Изящный фарфор и серебро…

Тут я осознал, что слова телохранительницы следовало понимать буквально. Если она сказала, что Мэльволия едет в третьем вагоне — это означало, что он целиком принадлежит ей.

В противоположной от нас стороне открылась дверь. Из-за нее появилась Фиорелла.

В простом на вид платье кремового цвета и с собранными в хвост волосами.

— Здравствуй, Виктор, — на розовых губах заиграла приветливая улыбка.

Я невольно улыбнулся в ответ: нечасто на лице Мэльволии можно увидеть эмоции.

— Ты выглядишь изумительно!

Она потупилась:

— Правда?

— Ни за что не стал бы тебя обманывать, — заверил я.

— Спасибо, — тихо произнесла Фиорелла.

Мы уселись за стол.

— Знаешь, кто едет со мной в купе? — сказал я, в то время как Эретта разливала чай. — Мунира Сендэлл!

— Ты путешествуешь в одном купе с девушкой? — улыбка пропала с лица Фиореллы, голос стал прохладнее.

— Так уж вышло. Сам не ожидал.

— Эта девушка с твоей ступени? — уточнила Мэльволия. — У вас с ней отношения? Вы встречаетесь?

— В смысле — отношения? — я чуть не поперхнулся чаем от такого вопроса. — Просто вместе учимся.

— Почему же вы оказались в одном купе?

— Я откуда знаю?! Случайно. Сам удивился, когда ее увидел.

— Особа в купе саэра Ардисса не выглядела заинтересованной в нем, — подала голос Эретта.

— Скорее, наоборот. Господин Виктор Ардисс наводил на нее скуку, и она зевала.

Я покосился на горничную, не зная, как реагировать на подобное заявление. Зато Фиореллу слова телохранительницы успокоили.

— Хорошо, — сказала она. При этом голос девушки звучал удовлетворенно.

От входа донесся какой-то невнятный шум.

— Прошу прощения! — раздался мужской голос.

Дверь в тамбур распахнулась. На пороге возник человек в униформе железнодорожника.