Триединый

Это определенно свидетельствовало о том, что ее заставили отправить такое письмо. А значит, тому, кто это сделал, не поздоровится. Будь он хоть…

Тут я заснул.

* * *

— Как вы помните, господа, чем больше диаметр шестерни, тем меньше скорость ее вращения. Таким образом…

Дверь в аудиторию распахнулась. Вошла Линд Хауф, помощница директора школы.

— Простите, что помешала, учитель Маркев. — Обведя учеников взглядом, остановилась на мне. — Виктор Ардисс! Вас срочно вызывает директор Краус.

Под любопытными взорами я выбрался из-за длинного, изогнутого стола.

— Я готов.

Странно посмотрев на меня, она бросила:

— Следуйте за мной.

Мы пошли по пустынному коридору. Я, как и в первый день, залюбовался невероятно привлекательными бедрами и ягодицами помощницы директора. И чуть не врезался в нее, когда Линд Хауф неожиданно затормозила и повернулась.

— Виктор, — сказала она тихо, предварительно поглядев по сторонам, — директор Краус просил передать, чтобы вы были осторожны и думали, прежде чем что-либо сказать.

— Прошу прощения? — вытаращился я. — Боюсь, я не…

— Потом поймете, — Хауф вновь отвернулась. — А теперь идемте.

Возле грандиозных дверей в директорский кабинет она кивнула, будто хотела приободрить, и приглашающе приоткрыла створку. Все еще не понимая, что происходит и в чем подвох, я вошел.

Директор стоял возле своего стола лицом ко мне. Я пересек огромный зал, остановился перед ним. Поклонился:

— Здравствуйте, директор.

— Это саэр Виктор Ардисс, — глядя поверх моей головы, произнес Краусс.

Повернувшись, я увидел женщину, стоявшую в полумраке возле шкафа с трофеями. Странно, что я не заметил ее, когда входил.

— Чудесно, директор, — низкий грудной голос женщины звучал, как… как… даже не знаю, с чем сравнить. Но у меня побежали от него мурашки. Не от страха, нет. Скорее от удовольствия и возбуждения. — Будьте добры, оставьте нас.

— Нет, — твердо ответил директор.

— Не беспокойтесь, директор, мы не съедим его, — эти слова она произнесла таким тоном, как будто действительно могла меня сожрать.

— Я настаиваю, — уперся Краус.

— Не стоит препираться, директор, — за вежливостью незнакомки угадывались сарказм и угроза. — Вы знаете, кто мы. Вы видели бумагу, подписанную высшим руководством вашей страны.