Триединый

Я даже заглянул в аудиторию, где проходили занятия ее ступени. Но и там снежной королевы не было.

Когда мои соученики направились на занятия по развитию магических способностей, я воспользовался свободным временем, чтобы навестить Фиореллу.

Дверь в ее апартаменты открыла горничная. Не телохранительница, а другая. Нейла, если не ошибаюсь.

— Здравствуйте, — проговорил я. — Скажите, с саэри Мэльволией все в порядке? Могу я ее увидеть?

— Простите, саэр, госпожа Мэльволия сейчас не принимает.

Я наморщил лоб, ничего не понимая.

— Она здорова?

— Да, госпожа вполне здорова. Она прекрасно себя чувствует. Но сейчас не может уделить вам времени. Простите. До свидания, саэр.

Дверь мягко закрылась перед моим носом.

Что за фигня?

Направляясь к себе, я пытался понять, что происходит. Может, этот сучий помощник нажаловался папаше Фиореллы, и тот запретил ей видеться со мной? Мэльволия, конечно, с характером, но в такой ситуации наверняка подчинится приказу.

Произошедшее настолько выбило меня из колеи, что я даже отменил ночную вылазку.

Сидя за столом и невидяще глядя на страницы учебника по законоведению, думал, отчего так хреново себя чувствую. Казалось бы — между нами ничего нет. Пока, по крайней мере. Может дело в том, что она и Селия — мои единственные друзья в «Стальных розах»?

Закрыв книгу, я потряс головой. Даже если так, отчего меня это настолько задело? Раньше я бы не стал особо переживать из-за такого. Определенно, перемещение на Сагинею меня изменило.

Незадолго до отбоя в дверь постучали.

— Саэр Ардисс, госпожа отправила меня передать вам письмо.

Она протянула узкий конверт без подписей.

— Ага, — я взял послание. — Спасибо.

Закрыв дверь, я уселся на кровать. Конверт не был запечатан. Внутри лежал сложенный листок Развернув его, я прочитал:

«Виктор, нам не следует видеться. Пожалуйста, не приходи больше.

Фиа»

Вот это номер! Что произошло? Неужели я верно догадался и ей запретили встречаться со мной? Да идите вы все в жопу! Хрена с два я стану выполнять приказы ее отца, какой бы шишкой он ни был!

Если бы не отбой, я бы оправился к Фиорелле немедленно.

Уже лежа в кровати, перед тем как заснуть, я вдруг понял, что Мэльволия подписала послание так, как называл ее я.