Последний архимаг

Такое сразу бросалось в глаза.

Левой ногой резко ударил нападающего по ногам и тот с криком упал на спину. Не дожидаясь, пока он оклемается, я несколько раз перевернулся, чтобы выиграть время для подъема.

- Ах ты сын шлюхи! – гневно закричал он, наступая на меня.

Я с трудом поднялся, слегка шатаясь, точно пьяный.

- А ты не особо похож на местного гвардейца, - усмешливо заметил я.

- Ты меня с этими псами не сравнивай! – прорычал он в ответ и занес меч у меня над головой.

Я отскочил в сторону и вновь сделал ему подсечку.

Он, ругаясь, повалился. Стоило бы найти какую-то палку поувесистее. Начинаю глазами быстро шарить по земле. Как на зло, ничего не попадалось.

Бок предательски сильно болел, заставляя меня согнуться вдвое. Со стороны я, наверное, выгляжу как человек, который вот-вот проиграет.

Бородатый заметно запыхался, падая и поднимаясь каждый раз.

- Ты как-то запыхался. Может ляжешь отдохнешь? – подначивал я его.

- Я порву тебя! – с ревом кинулся на меня он, пытаясь опять попасть по мне.

Я вновь увернулся, но поймал его голову в подмышку и уронил его себе на колено. Горло бородача ударилось мне прямо в колено, отчего его кадык вошел внутрь. Мой обидчик захрипел, схватившись за горло и жадно пытаясь уловить воздух, как рыба, выброшенная на берег.

У меня выдалось время осмотреться вокруг. Мои братья сражались с такими же оборванцами в самодельных доспехах, как у бородача. Я кинулся помочь им в бою, но мне прилетело чем-то тяжелым сзади по голове.

***

Я очнулся от разрывавшей мою голову боли.

Меня по рукам и ногам связали и туго привязали к дереву. Осмотревшись вокруг, я увидел еще двоих братьев, которых также связали, как и меня. Они, в отличие от меня, еще не успели прийти в сознание. Зато мне удалось рассмотреть их лица.

Как я и предполагал, все трое были перекрашены в рыжий. Двое были желтокожими, один оказался женщиной. У первого имелся шрам, проходивший от правой брови до щеки. Да и в целом его черты были жесткими и внушали уважение. Второй имел более детские черты, кажется, ему еще и восемнадцати лет не исполнилось.

Девушка также была молода. Ее белая кожа казалась фарфоровой, а черты лица были грубы, как у дочерей кузнецов.

- А, очухался, - ко мне подошел мужчина средних лет с черной короткой бородкой. От него дурно пахло, словно он не мылся несколько дней. Я никак не мог прикрыть нос, поэтому рефлекторно отвернулся, пытаясь не дышать.

- Святая Амель! – взмолился я. – Тебе бы стоило помыться.