Гиалар-1. Путь Трёх

Даже не поворчал! Ладно, с этим разберёмся потом, в более спокойной обстановке, а сейчас надо оказаться как можно дальше от вероятных преследователей.

— Я устала! — вдруг выдаёт эльфийка, на что орк презрительно фыркает.

— Больше не могу... — добавляет она, тяжело дыша.

Высокий интеллект, но выносливость почти никакая.

Временная заминка.

— Останавливаться нельзя, — повернувшись к девушке, качаю головой и вперяю в неё требовательный взгляд.

— Сил почти нет, — выдыхает она.

— Лани, усиление на себя.

— То есть хочешь, чтобы я совсем выдохлась? — эльфийка возмущённо взмахивает ушами.

— Пройдёшь под усилением столько, сколько сможешь, дальше я тебя понесу.

Говорю так специально — когда впервые нёс бессознательную Лантери, то после того, как опустил её на землю, услышал оповещение: «Внимание! Выносливость +1». Я тогда и виду не подал, чтобы союзники ничего не узнали. Позже расскажу им при случае, если они сами уже что-то не поняли и тоже помалкивают…

— Почему нам нельзя просто отдохнуть? Хотя бы немного!

— Мы можем сбавить темп, но останавливаться нельзя, — давлю, но стараюсь делать это мягко; потом отблагодарит, когда поймёт, что подобные нагрузки повысят её выносливость, а вместе с тем и выживаемость отряда.

— Решайте уже наконец! — рычит орк в нетерпении.

— Идём, — хватаю её за руку, Лантери от неожиданности айкает, и разворачиваюсь в сторону горной гряды. — Просто поверь: я знаю, что делаю.

Продолжаем путь.

— И что же ты такого делаешь? — плетясь за мной, устало выдыхает эльфийка.

— Иду вперёд, — усмехаюсь на ходу.

— Рас тэ! Надо было ещё в пещере позволить Угмурку тебя прикончить!

— Угу. Потом поблагодаришь, — вновь усмехаюсь; орк фыркает, но всё также молчит.

Тайник Мрыха

В ночном небе мерцает разноцветная россыпь звёзд, бледно светит Луна, освещая скалы, высокие ели и густой кустарник. Ветер тихо шелестит в кронах деревьев, подрагивает невысокая трава. Изредка в лесу раздаётся уханье совы. Сквозь неугомонное пиликанье сверчков еле слышно журчание ручья.

Копыта матёрого вепря бухают по земле, взметая травинки, опавшую хвою и пыль. Зверь останавливается рядом с кострищем и, принюхавшись к углям, недовольно хрюкает.

Со спины кабана спрыгивают три приземистые фигуры в серых пропыленных плащах и капюшонах.

Сморщенная от старости когтистая лапа Эхыра ложится на жёсткую шерсть вепря.

— Жди здесь, — сипловато пищит шаман-крысолюд, на что зверь дёргает головой да издаёт обиженный хрюк — никак его не отпустят в родной лес.