Осквернители

- Я дал тебе силу, и я её заберу! Имя? Ты скоро узнаешь его, проклятый наузник! Узнаешь, и будешь повторять его вечность!

- Назови своё имя!

- Мне имя рок! Я есть проклятье!

- Говори своё имя! Заклинаю, порочная тварь, назови своё имя!

Когти пробились в очерченный круг. Кожа на пальцах демона потемнела и лопнула, обнажая жёлтую кость, шерсть на запястьях скрутилась от жара, но демон не отступал. Он сморщил обвисшие губы и снова ударил рогами. Кручина уселся на задницу, и зажав уши ладонью правой руки и левым плечом, схватил за волосы Яна, не давая тому расшибить себе голову.

Венец дымил, сжигая ладонь колдуна, но тот накрыл его сверху другой и, что-то рявкнув, уставился порождению бездны в глаза.

- Умри! – шипел тот. – Умри вместе со мной!

Но умирать колдун не спешил. Он продолжал стоять на своём, и после очередного приказа, зрачки чудовища повернулись в разные стороны. Тварь присела на козлиных ногах, вывихнула на сторону челюсть и оглушительно заверещала. Она боролась, но сила, отпущенная ей на земле, была ограничена, и посреди лишенной всякого смысла отвратительной какофонии проскрежетало несколько звуков, сложившихся для колдуна в нечто жуткое и узнаваемое.

Старик раскрыл рот и костлявые пальцы сомкнулись под его исковерканным страхом лицом.

- Ну уж нет! - собрав последние силы, Кручина бросился на чудовище, и ударил в козлиную морду.

Врезал он так, что разорвал себе пальцы и выбил клыки из окровавленных дёсен. Демон не ослаблял хватки, однако для Кручина это было только вступлением.

Он стал молотить в козлиную рожу, яростно, дико, выплёскивая всю свою ненависть. Потом, стряхнул с пальцев кровь, схватил полыхающий уголь, и зашвырнул его бесу в глотку.

- Гори! – выкрикнул он, и сразу же стало темно.

Синее пламя в руках колдуна съёжилось, и умалилось. Бес захрипел, не в силах выплюнуть уголь, ударил копытом. Запах горелого мяса забрался Кручине в нос. Не зная, что делать дальше, он замахнулся целой рукой, но не ударил - кое что изменилось. Кручина застыл, сплёвывая сладковатую от вони слюну.

И показалось ему, что сквозь гнилостно-жжённое марево он уловил тот другой аромат, что витал в этих стенах когда-то. И тогда, в темноте, колдун назвал имя демона.

Вспыхнув с невероятным огнём, венец осветил в храме всё. От стены до стены, от устланного мусором пола до скраденного сумраком потолка. Сонмы рогатых, хвостатых теней, в ужасе кинулись в рассыпную, топча и толкая друг друга. Они выли и лаяли, скулили, шипели. Кричали.