Каникулы бога Рандома - 2

— И возвращайтесь к игре.

То ли случайно, то ли нет, но при слове «игра» у Туманова снова подкатило неприятное чувство, и он поспешил удалиться.

* * *

Мы с Игорем вскрывали резную шкатулку. Ключика или ещё чего-либо такого не оказалось. Я даже хотел было использовать божественную благодать, но Игорь остановил меня:

— Это, кажется, кровный сейф. Артефакт не из дешёвых, настраивается на представителей одной кровной линии. Не ломай, пожалуйста.

— Да как скажешь, тогда ты у нас сегодня за домушника. Вскрывай! — передал я управление телом владельцу.

Я не стал перенимать управление обратно, ведь для Игоря это наверняка был очень важный момент. Но и не подсматривать тоже не вышло. Внутри лежали две трубочки, запечатанные сургучовой печатью, несколько дарственных на имущество, документы об открытых счетах в банках и белый незапечатанный конверт.

С него-то Игорь и начал.

«Дорогой мой внук!

Если ты читаешь эти строки, значит, я ушёл к своей Лизетт и сейчас счастлив как никогда! Тебе же предстоит разбираться с земными проблемами. И чтоб как-то облегчить твою задачу, я оставляю комплект документов на всё имущество, ещё оставшееся в моей собственности.

Я уверен, что Туманов попробует наложить лапу на остатки былого состояния рода Озеровых, и очень прошу тебя не допустить этого.

С любовью, дед!»

Далее Игорь вскрыл трубки документов, и мы принялись вчитываться в скупые строки таких разных завещаний, одно из которых было датировано полугодом ранее, а второе за три дня до смерти Альберта Эдгаровича.

Пробежавшись по всем документам поверхностно, стало понятно, что без специалиста по профилю мы не разберемся.

На наше счастье Соломон Маркович был на месте, обживаясь в угловом кабинете, где уже расставляли столы для его помощников.

— Соломон Маркович, можно вас украсть на полчасика по личному вопросу?

— Таки вам, Игорь Николаевич, можно, и даже не задорого, как всем остальным! — с хитрой усмешкой ответил адвокат и проследовал за мной, грациозно лавируя между мебелью, чего никак нельзя было ожидать от его объемной фигуры.

Мы поднялись в мой кабинет, где и остались лежать бумаги, оставленные в наследство Озеровым. Все их я, конечно, не стал показывать Соломону Марковичу, но вот два экземпляра завещаний показал.

Тот пристально вчитывался в скупые канцелярские строки и хмурился всё сильнее.