Каникулы бога Рандома - 2

— Я же говорю, что не останусь в долгу, — проговорил Николай Григорьевич, подавляя желание вскочить и встать рядом с хозяином кабинета. — Выполню любые требования, которые сочтёте нужным.

— Мне нужно это обдумать, — ответил на обещание Туманова Минеев. — Посоветоваться с ребятами. Но предварительно я отвечу вам согласием. И поверьте, друг мой, это только потому, что желаю помочь вам.

— Конечно-конечно, — быстро отозвался Туманов. — А какие ещё могут быть мысли?

— Не хочу, чтобы подумали, будто я делаю это из личной мести Игорю, из-за неприязни к нему, связанной с крупным выигрышем, — глядя в окно, он выдавал всё то, что на самом деле было на его душе.

— Тем более, я получил отличный совет, не расстраиваться, а считать выигрыш вашего сына лучшей рекламой моего клуба. Поэтому я соглашаюсь только из чувства справедливости к вам, мой дорогой.

— Я вам премного благодарен, — ответил на это Туманов, поднимаясь, так как решил, что аудиенция уже окончена. — И буду превозносить ваше имя до конца своих дней.

— О, это излишне, — оборачиваясь от окна, проговорил Минеев.

— Впрочем, это, конечно, будет немаловажное дополнение к деньгам. Скажите, а не хотите ли партейку?

— А... я... да, очень! Но, к сожалению, пока на мели! — ответил Туманов, расплываясь в неловкой улыбке, но при этом чувствуя, как волна азарта сметает всё на своём пути, подчиняя себе его мозг. — Но, в общем-то, мог бы наверное...

— Деньги — это не проблема, — покровительственным тоном ответил Минеев. — В связи с тем, что ваш долг был погашен, пусть и очень своеобразным способом, я легко открою вам практически неограниченный кредит.

— О, да! — восторженно ответил на это Николай Григорьевич. — Вот это вам спасибо! Да, конечно, я готов на партейку!

Но за стол с зелёным сукном он сесть не успел. При одном лишь взгляде на него и на колоду карт, лежащую у края, к горлу непреодолимым валом подкатила тошнота.

— Прошу прощения, — сдавленно проговорил Туманов. — Одну минуту, пожалуйста. Мне надо в уборную!

В туалете его как следует прополоскало, и он вышел оттуда почти без сил.

Но зато с твёрдым намерением выиграть. Но стоило ему увидеть стол даже издалека, всё повторилось вновь.

На третий раз в желудке уже ничего не осталось, и весь организм отзывался болью.

— Пожалуй, сегодня мне придётся отказаться, — сказал он Минееву, когда тот подошёл выяснить, что же произошло. — Кажется, я чем-то отравился!

— Поправляйтесь, голубчик, — ответил на это Савелий Викторович, не скрывая свою досаду.