Бездомный в другом мире

Его голос приобрел стальные нотки, а взгляд прожигал насквозь.

Командиры приступили к горячему обсуждению. Я ничего не мог расслышать – переговаривались они тихо и, к тому же, находились в другой части зала. Кошкодевочка смотрела на меня с нескрываемой жалостью. Должно быть, она чувствовала благодарность за недавнее спасение и не желала мне дурной участи.

На самом деле выбор у меня был невелик. Либо тюрьма, либо смерть за стенами. Я верил, что есть надежда, если не на исправительные работы, то хотя бы на короткое тюремное заключение.

И к моему удивлению, меня услышали. Хоть и не так, как я планировал.

Орк по центру стола поднял руку, привлекая внимание. Зал накрыло тишиной.

– Совет постановил, что гражданин…

– Макс, – подсказал Люциус.

– Гражданин Макс в качестве альтернативы службе направляется в тюрьму.

Ничего себе альтернатива! Нарочно не придумаешь. А со всем списком возможностей ознакомиться можно?

– На какой срок? – спросил я, пока в голове проносились недели и месяцы.

– Пожизненно, – ответил Люциус, оскалившись.

Сердце ушло в пятки. Так крупно я еще не проигрывал. Поставив все на красное, словил беспросветное черное и наблюдал, как фишки переходят заведению. От удивления я не сразу нашелся что ответить. Сам угодил в заготовленную ловушку. Я брезгливо поморщился: воспоминаниями всплыли холод камеры, да запах пищи.

Наконец, вспомнив зачем пришел, я неуверенно произнес:

– Мне нужен полковник Тралл.

Сидевший у края стола, чей смех иногда до меня долетал, вмиг стал серьезен. Он выпрямился, поджав под себя короткие ноги.

– Какое дело? – насторожился тот.

– Вы полковник Тралл? – надежда, затушенная рукой Люциуса, вновь вспыхнула.

– Верно. Что вам нужно?

– Я от Зигфрида. Он сообщил, что вы сможете мне помочь. Вопрос личного характера.

Полковник засуетился в кресле. Наконец, поднявшись, он обратился ко всем.

– Господа, прошу вас покинуть зал. Мне нужно переговорить с заключенным. Наедине.

Над столом пронесся шепот. Люциус побагровел. Должно быть, он был вне себя от злости. Стоя рядом, я чувствовал, как он напрягся. Теперь мы будто двигали фигуры на шахматной доске. Объявив мне шах, он был уверен, что следующим ходом поставит мат. Однако я смог выйти из создавшегося положения, превратив его из игрока в зрителя.