Я [унижаю] аристо

Сплёвывая кровь или вытирая то, что натекло из рассечений и ссадин, и горцы и ветераны один за другим оборачивались на металлические звуки.

И даже те, кто ещё нагружал друг друга пинками и тычками, тоже расцепились как-то сами собой - когда после скрипа металла где-то за этой толпой по камням и утоптанной земле загрохотали десятки подкованных каблуков.

А ещё через несколько секунд и слабо различимых, но резких команд, забарабанили о щиты дубинки:

- БРУМ! БРУМ! БРУМ! БРУМ!

- Спецназ выпустили! - Чтобы я его расслышал, Мик крикнул мне прямо на ухо.

Немедленно двинувшись следом за ним, я пытался рассмотреть в поднятой пыли то место, где Ратмир совсем недавно сцепился с Хадидом. Кто-то там определённо валялся - со слепившейся от крови бородой или заляпанной багровыми кляксами тельняшкой. Но пока среди павших можно было различить только тех, кто был одет в тюремные робы полностью – и в штаны и в куртку.

Мерный барабан десятков дубинок, тем временем тоже приближался к игровому полю – но с другой стороны от толпы помятых противников. И те, пытаясь отдышаться и продолжая бросать на конкурентов недобрые взгляды, постепенно начинали смотреть в одну сторону. И поворачиваться плечом к плечу со старым врагом лицом к общему неприятелю, стучавшему дубинками о пластиковые щиты.

И спустя пару мгновений я увидел, как точно так же плечом к плечу в толпе стоят Ратмир и Хадид. На обоих одежда превратилась в растянутые лохмотья, покрытые пылью и кровавыми мазками.

Первым меня заметил Хадид. И когда привлёк внимание Ратмира тычком в оголённое плечо, тот чуть не двинул его в ответ локтем в рёбра. Но вовремя сообразил, что побитый бородач вовсе не намерен продолжать поединок. И смотрит совсем в другую сторону.

- Туда! – Я указал им за ворота.

Хотя уже и сам себя не слышал за грохотом палок и щитов, мои напарники верно определили цель. И, переглянувшись, начали пятиться в указанную сторону. Пользуясь тем, что всё внимание остальных драчунов сейчас, очевидно, было приковано к подступающей стене щитов. В покрытых чужой кровью руках начали поигрывать всё те же кистени, заточки и кастеты. Подчиняться и спокойно принимать грядущее избиение не был намерен никто из оставшихся на ногах бойцов.