Мертвый мародер

Горны в кузницах тоже сложили из колотых булыжников и лишь слегка скрепили глиной. И теперь свирепые бородачи и низкорослые фигуристые женщины без устали махали молотами, буквально на ходу куя все новые и новые наконечники для копий и стрел.

Орки же растягивали на своих жилищах шкуры — и для украшения, и для выделки. Пока зеленокожие силачи без передыху мяли и скручивали кожу, девушки с едва прикрытыми взмокшими телами скоблили мездру — да так неистово, будто шкуры сняли с убитых имперцев.

Люди же предпочитали свои дома белить.

К обороне готовились все без исключения, и все равно успевали бросать на меня злобные и полные отвращения взоры. Порой казалось, что вместо меня по селу идет Шейр — причем пленили его уже после того, как он захватил и разграбил деревню. И лично сделал все то, о чем мечтали его подчиненные.

Однако всеобщая ненависть ничуть не сказалась на Тиле. Девушка ни разу не попыталась отойти от меня, а прежде чем отправиться лечить раненых, взяла за руку и на виду у всех чмокнула в губы.

Тем самым сразу развеяла все слухи (а некоторые подтвердила) и обозначила наши отношения. И не только ничуть их не стеснялась, а наоборот — явно гордилась тем, что крепко со мной подружилась. Мне лишь оставалось проводить ее с теплотой и благодарностью, которые я, увы, не чувствовал, но вполне осознавал.

— Пшла вон! — неожиданно рявкнула женщина в заляпанном кровью фартуке, когда эльфийка склонилась над пострадавшим. — Мертвечиной воняешь. Еще трупный яд занесешь.

— Правда? — Тила подняла посох и озарила себя столь яркой вспышкой, что все вокруг вздрогнули и зажмурились от нестерпимого свечения. Досталось и мне, но ради такой отповеди мог потерпеть и большую боль.

— В-ведьма... — прошептала сварливая баба и отступила к стене.

— Я — жрица Эо, — с вызовом произнесла спутница, и ее радужки полыхнули золотом.

И указала на раненых. Больше никто не посмел заступать ей дорогу или даже перечить, и эльфийка приступила к работе.

Даже самые глубокие раны залечива в считанные секунды, вот только подавляющее большинство селян пострадало от стрел, а их еще предстояло как-то вытаскивать.