Мертвый мародер

Ею нельзя баловаться, ее нельзя использовать в дворовой потасовке. Однако чародей обязан уметь за себя постоять. Особенно в столь сложном, жестоком и коварном месте, как магическая академия.

Ревущая орава нахлынула на эльфийку, как лавина. Подруга прыжком в сторону уклонилась от атаки и с размаха обрушила сияющее навершие на голову крайнего упыря. Череп лопнул, что прыщ, а из ушей и носа вместо мозга вытек белесый гной.

Резкий разворот, и второй мертвяк получил палкой в висок и с проломленной башкой рухнул под ноги товарищам.

Следующий раззявил пасть и попытался укусить, но поймал глоткой чуть заостренную пяту, из которой ударил ослепительный луч. Да с такой силой, что выкаченные из орбит глаза вспыхнули, как фонарики. Миг — и вскипевшая масса брызнула из глазниц, и очередной упырь обрел вечный покой.

И хоть смертельный танец обнаженной красавицы завораживал, я не стоял без дела, а выдул залпом два яйца и полностью утолил голод.

И с обновленными силами ударил тварям во фланг, кроша черепушки и разрубая шеи.

Вот только эти зомби оказались обычными — причем пятых уровней, и за них вообще толком ни хрена не дали, а вот спутнице отсыпали двести пятьдесят экспы.

— Остался час, — шепнула подруга.

— Успеем. Вожак где-то рядом.

— С чего ты взял?

— Порча кидает на нас последний мусор. Значит, ничего серьезнее уже не осталось.

— А если ты ошибаешься?

— Скоро узнаем. Путь всего один, — указал мечом на ребристый, похожий на трахею туннель, в котором что-то влажно ухало.

Глава 10

Пройдя через «трахею», мы оказались в просторной пещере с заляпанными бурой массой стенами, по которым обильно разрослась плесень.

Гнилушки наполняли полость болезненным алым светом и озаряли здоровенный мышечный мешок, сплошь усеянный темными шестиугольными фистулами. Эти отверстия складывались в столь омерзительный кластерный узор (не гуглите), что я мгновенно ощутил приступ трипофобии.

Особой мерзости добавляло еще и то, что при каждом сжатии мешка из фистул высовывались желтоватые гнойные комья, наполняя помещение совершенно невыносимым смрадом. Тила не выдержала и согнулась в кашле, что быстро перерос в рвоту, но на этот раз подругу вывернуло не кровью, а неким подобием черной смолы.

— Ты как? — спросил я.

— Время на исходе, — она утерла побелевшие губы. — Еще немного — и я тебе не помощник.

— Значит, надо заканчивать.