Мертвый мародер

Гномы дополнили мотив волынками — да так удачно, что мне на миг показалось, будто сердце снова дрогнуло. Люди заиграли на лютнях, разбавляя ревущий гул звенящими струнами.

В качестве изысканной приправы выступили эльфийские флейты, и по итогу получилось нечто вроде бравурного фолка в духе Saltatio Mortis. Первая пара уже пошла в пляс вокруг костра, затеняя высоченное пламя своей безудержной страстью.

Танец орков впитал в себя элементы и воинских плясок индейцев, и капоэйры, и хака маори, и даже тверка. Сбросив все лишнее и споро притоптывая, парень и девушка то сходились нос к носу, то отпрыгивали на несколько шагов.

Орк двигался так, словно пытался поймать Инар, не используя при том руки. Староста ловко уклонялась и отскакивала, после чего принималась дразнить неудачного охотника. То потряхивая крепким задом, едва прикрытым набедренной повязкой, то потрясая грудями на индийский манер.

Разгоряченный кавалер вновь бросался к ней, и какое-то время пара шла вокруг костра, извиваясь потными телами, подобно змеям.

И выглядело все настолько дико, необузданно, и в то же время отточено до жеста, что никаким акробатам и циркачам даже не снилось.

— Нравится? — Убра шепнула на самое ухо. — Я тоже так умею.

— Ты слишком пьяная. Еще в костер упадешь.

Орка захохотала, а сзади послышался знакомый голос — самодовольный, вкрадчивый и мерзкий до неприличия:

— Леди Тиринор, — Альдэар с поклоном протянул ладонь. — Позвольте получить причитающееся по праву победителя.

Девушка присела и взяла его под руку.

Они отошли подальше от костра — на грань между огнем и лунным светом, и беззвучно, точно призраки, закружились в пене прибоя.

Я посмотрел на них с прищуром, но не заметил ничего предосудительного — эльф в самом деле не позволял лишнего, и с той же манерой могли танцевать брат с сестрой или близкие друзья.

— Пора, — орка взяла меня под локоть и потащила к трещащим бревнам.

Она попыталась повторить подобие пылкой пляски Инар, но почти сразу сбилась с ритма — хмель и усталость быстро дали о себе знать.

И вместо того, чтобы вертеть задом в духе Шакиры, споткнулась о свою же ногу и навалилась на меня, чтобы не упасть.

Как хребет не сломала — загадка. Кое-как выпрямилась, но хватку не ослабила — наоборот, приобняла за спину и положила голову на плечо, словно в медляке. Я какое-то время топтался на месте, а затем Убра положила мои ладони себе на талию и сонно проворчала:

— Ну что ты такой деревянный. Прямо мертвец какой-то.

— Тебе спать пора. Вот-вот упадешь.