Мертвый мародер

В дверь тихонько постучали. Я приподнялся на локте и коснулся лежащего на столе меча. Кто пришел так поздно? Опять какая-то беда стряслась? Так вроде в деревне все тихо.

— Захар? — неожиданно услышал голос Тилы. — Можно войти?

— Да, конечно, — я откинул шкуры и сел, готовясь к не самой приятной беседе из разряда «нам надо поговорить».

— Нам надо поговорить, — с порога заявила жрица, угрюмо отводя взор.

— Конечно. Присаживайся.

— Я... — она запнулась, а затем внезапно всхлипнула, — хочу извиниться. За свое поведение и дурацкую ревнивость.

В подземелье Убра доказала, что на нее можно положиться. Ты был прав в отношении орки. Я — нет. И насчет нее. И насчет тебя, — девушка сложила пальцы на животе и низко, по-японски, поклонилась. — Прости мои недостойные мысли, гневливые речи и постыдные поступки.

— Мне недоступны многие чувства, — я шагнул вперед и развел руки. — Но я вполне осознаю, что такое радость. Я рад, что ты вернулась. Рад тебя видеть. И, конечно же, прощаю.

Подруга подошла и крепко прижалась к груди.

Затем поцеловала — сперва нежно, затем куда дольше и страстнее. Отстранилась, тяжело дыша, облизнулась и шепнула:

— Никогда не думала, что поцелуи некромантов — такие сладкие.

— Только у добрых, — я улыбнулся и подмигнул. — А у злых на вкус — как тухлятина.

— Ты целовался со злыми некромантами? — Тила захихикала.

— Ах ты мелкая...

Подхватил ее под попу, поднял и закружил. На кровать упали вместе — я снизу, она сверху, и подруга тут же принялась ласкать мои скулы, подбородок и шею.

— Вроде прошло так мало времени... а я так сильно по тебе соскучилась. Когда ты вернешь душу, я сделаю с тобой такое, что никакой орке и не снилось.

— Ловлю на слова. Ну, а пока...

Сел на край, усадил ее на колени спиной к себе и принялся покрывать поцелуями спинку и плечики, одновременно стаскивая лямки платья. Должно быть, мои губы были слишком холодными, или же после пережитых ужасов возбуждение ощущалось в разы сильнее, но кожа эльфийки вмиг покрылась пупырышками, а соски одеревенели.

Левой ладонью сжал грудь, а правой скользнул меж широко расставленных ножек. И ощущение возникло, как в том анекдоте:

— Поручик, ну как?

— А вы когда-нибудь кормили лошадь с рук?

Тила запрокинула голову, закусила губу и надсадно застонала. И меньше чем через минуту вскрикнула и вздрогнула так, точно каждая клеточка мышц сжалась до предела. И хоть времени понадобилось всего ничего, пальцы ощущались так, словно я раздавил ими спелый персик.