Мертвый мародер

Только что оттуда.

— Врешь, нежить. Многие пытались туда попасть — ни у кого не вышло. А ты едва пришел, такой хороший, и сразу вскрыл гребаный люк? Хотя, чему я удивляюсь. Что ты, что башня — из одного теста. А точнее, из дерьма.

Она двинулась дальше. Я выхватил меч и нацелил ей в живот. Орка не замедлилась ни на йоту и вообще не обратила внимания на прогнувшуюся кожу.

Я стиснул зубы и ослабил хватку — выпускать пьянице кишки в мои планы не входило. Боюсь представить, какая от них пойдет вонь. С другой стороны, на вкус они, должно быть, как сосиски с сыром.

Острие тем временем под напором скользнуло вверх и застряло в ложбинке между грудей. Следом попятился уже я, Убра же перла вперед, как ледокол, пока не прижала меня к стене в углу. Да так тесно, что оставалось лишь радоваться, что у катаны затупленный обух, иначе бы он точно пропорол мне лоб.

— Жаль, что ты не дышишь, — прорычала орка, усилив давление.

Быть задушенным потными залитыми пивом сиськами — смерть, безусловно, необычная, но явно не та, к которой я стремился.

— Прямо под вашей деревней стоит огромный древний портал в тюрьму богов, — прошипел я. — Если его не уничтожить — погибнут все.

— А на кой ты туда вообще полез? — она чуть ослабила хватку. — Потянуло к сородичам?

— Врата построили ксан. Им — тысячи лет. Так что это у вас надо спросить, почему решили обосноваться именно тут.

— То есть, это я виновата в смерти близких?

— Я такого не говорил. Никто в этом не виноват, кроме нежити, что пробуждается от дыхания Армилата. Если тебе не плевать на соседей — научи меня драться. И я избавлю вас от этой угрозы.

— Какой сердобольный и участливый мертвяк, — Убра протяжно зевнула. — И не подумаешь, что давно подох. Еще скажи, что любишь ту эльфийку. Если уж взялся брехать, то придумай что-нибудь правдивее.

— Я так понимаю, на суде ты голосовала против?

— На суде я лежала дома и глотала пиво.

— Сука!

Не знаю даже, что на меня нашло, но я толкнул орку прямо в сиськи — и весьма удачно. Она в недоумении отступила на шаг, а я бросил меч в сторону и снова ее толкнул, не понимания, откуда такая сила — и такая злоба. Может, увидел в ней свою мамашу — такую же пьяницу-пофигистку. Может, вспомнил шепелявую белокурую мелочь, что бесстрашно бросилась мне на помощь.

— Ладно, тебе на взрослых насрать.