Кровавый вкус победы

Короткий коридор, освещённый парой чадящий ламп вывел меня в обширную кладовую, где друг на друге громоздились сундуки и бочки с вином, скорее всего — очень старым. По полу тянулась прерывистая кровавая линия, указывая мне путь. В дальнем конце кладовой нашлась ещё одна дверь, которая открывалась в просторный полупустой зал, застеленный соломенными матами. Вдоль стен стояли потрёпанные мишени.

Я вошёл осторожно, готовый к нападению, но всё равно его пропустил — стоило мне сделать шаг, из-под кажущегося таким крепким камня вырвались костяные прутья, надёжно зафиксировав моё тело.

Некромант обернулся. По сравнению с привычным обликом, он стал намного выше и стройнее, теперь штаны были ему коротки и нет-нет, а выглядывали из сапог, мундир, будто с чужого плеча, висел мешком. И он был молод — не зная о способности некромантов менять внешность, я бы дал ему лет двадцать. Он небрежно опёрся на окровавленное копьё и посмотрел мне в глаза.

— Лест, Лест, — некромант с наигранной укоризной покачал головой.

Я непроизвольно отметил, что из его голоса исчезла та приторная слащавость, которая всегда меня раздражала. Но передо мной теперь и стояла не ряженая кукла, а враг, который всегда был за спиной.

— Ютимус...

— Аркуа, я тебя умоляю, — перебил меня он. — Раз уж маски сброшены, можешь не называть меня этим поганым стариковским именем?

— А как тебя следует величать? Мистер В? — я позволил себе усмехнуться, одновременно пытаясь найти брешь в плетении клетки.

— Уже лучше, но позволь я представлюсь как следует, — он отвёл руку с копьём в сторону и изобразил придворный поклон. — Вальмонт, герцог Дель Руто.

Выпрямившись, он непринуждённо продолжил:

— Я вижу удивление в твоих глазах. Что ж, я удовлетворю твоё любопытство — у нас с тобой будет много времени.

Сзади меня что-то грохнуло — я не мог обернуться и посмотреть, но, очевидно, это что-то забаррикадировало дверь.

— Ютимус, мой папаша, едва отправив мамины похороны, сплавил меня «смотреть мир и учиться». Хороший порыв, благородный, если бы я не знал, что он тут же побежит заглушать горе в объятия продажных девиц, а я буду просто мешаться под ногами. Он выделил мне в сопровождение туповатого монаха и тощий кошель с деньгами.