Кровавый вкус победы

И хоть торжество, подготовленное жителями Вирлеи, даже близко не могло сравниться с роскошью парада в Леондоре, было в этих незамысловатых украшениях что-то особенное, искреннее и по-домашнему уютное.

В назначенный день моё появление на площади было встречено одобрительным рёвом и приветственными выкриками: односельчане больше не видели во мне ни чужака, ни сумасшедшего: то один то другой подходил от души пожать мне руку или предложить вместе выпить.

Медленно потягивая домашнее вино, я перебрасывался с людьми ничего не значащими шутками и с интересом наблюдал, как на помосте симпатичные селянки отплясывают задорный танец, когда чьи-то руки шаловливо закрыли мне глаза.

Ладошки маленькие — женские.

— Анжелика, это не смешно.

— А вот и не угадал, — весело хихикнула Вирджиния, отпустив руки и обойдя меня слева. — Пойдём танцевать!

Она потащила меня в центр круга, где, по примеру сцены, отведавшие хмеля селяне развлекали себя незамысловатыми плясками. Краем глаза я действительно увидел Анжелику и крутящегося вокруг неё безбородого юнца.

Потом заметил Антинаэля, с блаженным видом потягивающего вино из деревянной кружки. А потом я просто плюнул на всё и позволил народному мотивчику полностью подчинить себе мои движения. Вирджиния крутилась вокруг меня, как гибкая молодая лисица, а с лица девушки не сходила весёлая хитроватая улыбка.

Щеки её раскраснелись от быстрого танца, грудь вздымалась в такт дыханию, и я ощущал едва уловимый запах можжевельника с примесью кованого железа. В какой-то момент мы оказались у края площади, и Вирджиния, бросив на меня лукавый взгляд, за локоток потащила прочь от всеобщего веселья.

Она завела меня во двор кузницы, на втором этаже которой и жила семья, едва приоткрыла дверь — только чтобы пройти — и поманила за собой. Мы прошли мимо потухшего горна, большой наковальни и стойки с готовыми мотыгами. Девушка осторожно провела рукой по деревянной стене, что-то нащупывая. Минута — и я оказался за потайной дверью в уютной, насколько это возможно, комнатке с железной кроватью с соломенным матрасом.

Вирджиния плюхнулась на кровать и требовательно постучала по старенькому покрывалу.

— Отец сделал эту комнату, когда я была совсем ребёнком. Мне так нравилось засыпать под равномерный стук молота. Странно, да?

— Вовсе нет, — я осторожно присел рядом.

Она хихикнула, и, придвинувшись поближе... поцеловала в губы. Лишь на мгновение — девушка отстранилась и прошептала:

— Надо же, ты такой холодный. Ну ничего, я тебя согрею.