Афанасий Путешественник

Кто же знал, что красные жрецы настолько самоуверенны, что пренебрегают охранной? Как же Афанасий скучал по своему дому, родному городу, мирным пейзажам милой сердцу пещеры… Сейчас он мог умереть в любой момент, в этих подземельях водилась всякая нечисть, от вида которой все внутренности сжимались, а тело непроизвольно содрогалось. Афанасий снова вспомнил чудовище с панцирем, которое чуть не погубило Рознега.

Пока он думал обо всём этом, подготовка завершилась. Толстяк пробил достаточно большое отверстие, а Доброгост стал походить на глиста после своей гимнастики.

Он подошёл к завалу и нырнул внутрь, мигом проскользнув глубоко и оказавшись с другой стороны.

- Ну как? – спросил выбившийся из сил Рознег, вытирая пот со лба – в пещерах было и так жарко, а тут ещё работать пришлось.

- Да, я смогу его разобрать, но потребуется время, - ответил Доброгост.

- Ждём тебя, - ответил толстяк, отошёл в сторону от завал, тяжело опустился на землю, достал кожаную флягу с водой, опрокинул её и за несколько секунд полностью осушил.

– Не могу напиться, - пояснил он в ответ на удивлённые взгляды остальных участников экспедиции.

- Это от яда, - пояснил насмешливый Будигост. – Пока он полностью не выведется из организма, слабость и сухость во рту будут тебя преследовать.

Рознег кивнул, пока все ждали, закемарил. Через двадцать минут работы были завершены, и завал удалось разобрать. Выбившийся из сил Доброгост вернулся за своими вещами, обтёрся, оделся, пихнул ногой дремавшего Рознега.

- Поднимайся, пошли.

Тот не пошевелился, в ответ лишь издал какой-то булькающий звук.

- Поднимайся! – рявкнул на него Доброгост, сильно толкнув.

Рознег упал на бок, свет от факела позволил рассмотреть его лицо в деталях. Побуровевшее, оно распухло, из век сочилась какая-то слизь, а во рту… во рту кто-то был! Маленькие лапки выглянули из-под верхней губы, следом головка, глаза-бусинки, жвалы под ними – изо рта толстяка вылезла та самая тварь, что напала на них у входа, только она была гораздо меньше.

Доброгост вскрикнул от неожиданности, схватил свой чёбот и подошвой со всей силы ударил Рознега по лицу, стремясь раздавить гадину, сидевшую у него на губе.

Но от удара всё стало гораздо хуже: глаза вздулись, веко приоткрылось, оголив налившийся кровью зрачок, можно было различить, как прямо там, внутри глазного яблока, ползает великое множество мелких паразитов! Рот же Рознега раскрылся, и из него повалили мелкие гады, чураясь света и скрываясь в вечной тьме тоннелей мертвецов.