Афанасий Путешественник

Крупное – размером с человеческую голову – каменистое образование на потолке неожиданно пришло в движение, у него вырос сопоставимый по размеру с ним хвост с острым жалом на конце, который тут же нанёс смертоносный удар впереди идущему. Всё это произошло за считанные доли секунды, и если бы Истома не был хорошо подготовленным воином, то жало наверняка раскололо бы его череп. Но церковник увернулся, хотел было ударить своим копьём в ответ, но запаниковавший Афанасий запоздало отпрянул назад, выронил факел, упал на четвереньки, вжался в стену пещеры.

- Огня мне! Скорее! Огня! – истошно заорал Истома, вслепую нанося удары по потолку и наугад уворачиваясь от ударов. Доброгост растолкал впереди стоявших, осветил место схватки и обнаружил сливавшуюся с пещерой тушку твари, напавшей на них. Хвост оказался даже крупнее туловища. Истоме повезло, и он поразил зверюгу первым же ударом.

Церковник тяжело вздохнул, отложил копье, подошёл сидевшему на полу и дрожащему от страха Афанасию, ухватил его за шиворот, резко дернул вверх и поставил на ногу.

- Если ещё раз ты выронишь факел, знай – первый удар я нанесу в твою сторону, - произнёс Истома совершенно спокойно, отчего угроза прозвучала даже страшнее.

Афанасий ничего не ответил, поджег свой факел, после чего все сочли инцидент исчерпанным и группа двинулась дальше. Но прошли они недалеко, потому что на пути образовалось новое препятствие: завал прохода. Между камнями оставалось совсем узкое отверстие, причём с этой стороны они слишком плотно прилегали друг к другу, вряд ли их можно было разобрать.

- Ну что, - заявил Рознег, - я расширю, а ты полезай, - обратился он к Доброгосту.

Тот кивнул и пока Рознег работал киркой, долбя камни и расширяя проход, Доброгост разделся донага, облил себя маслом, которое было у него в заплечном мешке, стал делать какую-то дыхательную гимнастику. Афанасий с ужасом наблюдал за тем, как сквозь кожу проступают кости тощего человека.

Они будто бы меняли свою форму, изгибались так, чтобы тело сделалось цилиндрическим. От созерцания этих преобразований Афанасия стало тошнить, он отвернулся, стал думать, как быть дальше. Отчаяние толкнуло его в тоннели мертвецов, а теперь он окружён убийцами, навыки которых превосходят его собственные. Афанасий убивал и грабил, но проделывал он это во-первых, не в одиночку, а во-вторых, со слабо защищёнными караванами.