Гниющий Змей. Книга 1

Он просвечивал меня насквозь... он видел меня насквозь...

Это сияние, оно оказалось живым, дышащим, настоящим...

Более настоящим, чем реальность сна или яви.

Если боги существуют, им подобает испускать именно такие эманации, дабы привлекать толпы страждущих на паперти своих храмов.

Но сам клинок не казался творением эфирных миров. Нет, это было добротное изделие кузнеца, пусть и крайне искусного. С лезвием, сходящим на нет — как отлить подобное с помощью тигля и пары болванок, я не представляю, но ведь адамантовое оружие не проковывают и не затачивают.

Застыв навечно, оно уже не способно затупиться, не нуждается в оселке и будет служить бесчисленным поколениям воинов, чьи руки вложат в него частицу себя, своей личности, задав вектор царственной магии, которой сейчас сияет этот плод моего воображения.

Но вот эфес сабли не являлся осколком вечности, в нём не было даже намёка на несокрушимость адаманта. Рукоятку покрывал кожаный чехов, оплетённый проволокой по ложбинками между витками шнура, наклеенного на деревянный черен.

Я видела такие рукояти как в книгах, так и у вельмож и даже у городской стражи — только переходящая в защитную дужку крестовина и прижимающая всю конструкцию сверху гильза у них латунные.

Хотя, кто знает? Может, жёлтый металл этой рукояти тоже не сильно благороден, а стати ему придаёт неземное сияние клинка. Да и чёрная кожа слегка потёрта: оружие явно не только что из мастерской, им активно пользовались, пока оно не угодило в камень. В руках аристократа клинки приходят в такое состояние только в военное время или если используются в тренировочных целях — костюмная шпага должна подчёркивать высокий статус своего владельца, а потому не имеет права даже на лёгкий износ.

В общем, сабля не выглядела новой. Странные сны мне снятся, раз даже такая красота не может похвастаться совершенством.

Пока я таращилась на волшебное оружие, громила продолжал реветь бегемотом и ломиться в проход. Стены сотрясались, с них скатывались мелкие камушки, а с потолка начала сыпаться пылевая взвесь.

Но я не обращала внимания. Меня полностью заворожил божественный свет.

Вот пальцы сами потянулись к рукоятке...

В груди перехватило, а веки непроизвольно зажмурились, когда пятерня сжалась на тёплой ребристой поверхности. Меня накрыло волной экстаза такой мощи, что захотелось немедленно с кем-то переспать, дабы эти ощущения не были чисто духовными. Промеж ног малость взмокло и заныло, а волосы взметнулись, подхваченные ветром потустороннего дыхания.