Гниющий Змей. Книга 1

Увиденное поражало одновременно красотой и банальностью.

Банальность эта, явно перекочевавшая сюда из воспоминаний о сказках, которые мне читали в детстве, располагалась под сводом небольшого зала, вырезанного в скале моим спящим разумом. В самой сердцевине его, куда сходились радиальные линии, прорезавшие твердую черноту пола, громоздился здоровенный валун. Казался ли он серым из-за разливающегося над ним света или же действительно отличался породой от остальной пещеры, я не поняла. Но он точно не являлся частью единого массива этих каменистых недр, просто валялся здесь — а лучше сказать, был укреплён или возложен.

Из его макушки торчал клинок.

Металл источал то самое неземное сияние, что привело меня в этот чертог красоты посреди надоедливой жути кошмара. Сразу вспомнилась легенда про первого короля Сиарана, который получил власть от богов. Те послали ему в испытание адамантовый меч, вонзённый в камень, дабы лишь достойный сумел вынуть его.

Конечно, если послушать азариев, то всё это просто выдумки или бесовская прелесть: ведь какая богоизбранность может осенить язычника, слыхом не слыхивавшего о Пресветлой Троице? Ясное дело, что боги эти из той же серии, что Нирах или Архудеран, а от них добра не жди.

Но саму легенду-то я слышала, да и кто не слышал? Вот и породил мой мозг это диво дивное, в валуне застрявшее. Только неправильно как-то клинок выглядит: полоса металла чуть заметно изгибается, да так и заходит в каменюку, будто её когда-то раскалили и осторожно, соблюдая постоянный угол, протолкнули в глыбу, как в кусок сливочного масла.

Сабля, а не меч.

Неземной блеск манил меня. Чувствуя себя мотыльком, летящим на огонь, я вступила в круг света — тот оказался вовсе не таким холодным. Каменный пол от него заметно нагрелся. Только сейчас я почувствовала, что пятки-то у меня босые и камни всё это время холодили стопы, а пальчики и вовсе уже на грани отмерзания.

Сияние доставляло удовольствие не только ногам. Всё моё естество жмурилось сытой кошкой, валяющейся на лужайке в тёплый погожий денёк. Волны любви и заботы окатывали меня, подобно материнской ласке. Этот свет, как бы банально не звучало, проникал в самую душу и залечивал старые раны, покрытые струпьями, которые давно пора отковырять.