Гниющий Змей. Книга 1

Пряди цеплялись за каменья на золотых квадратах орденской цепи, но я не спешила и обстоятельно освобождала каждый волосок. Меня одолевало чувство безысходности, будто подписываешь собственный приговор. Знаю, мне полагается радоваться, что такие люди снизошли до нас... Но не выходит, хоть крючья в уголки губ вставь для поддержания улыбки.

После настал черёд жениха показать мастерство косоплетения. С этой целью присланная на дом камеристка оставила часть моей причёски неубранной. Разогретые над жаровней щипцы завили все остальные пряди, но светлая полоса сейчас спадала мне на грудь с правого плеча в первозданном виде.

Покончив с делом, он нехотя коснулся моих губ поцелуем: лёгким, чисто формальным. По сути, это лишь скрепление договора печатью на сургуче. Теперь я не обязана возвращать подарки в случае расторжения помолвки, и целая зала благороднейших господ тому свидетели.

Послышались аплодисменты, затем торжественные тосты. Фужеры возносились к хрусталю сверкающих люстр, половые шныряли меж гостей с подносами изысканных яств и напитков, лился смех, собравшиеся наливались нетрезвой весёлостью, лица краснели, а музыка играла.

Мне очень хотелось сдохнуть.

Взгляд упал на тарелку. Немного индейки, трюфели в винном соусе да канапе с лососем и сливочным сыром. Не помню, сама я положила себе это оригинальное сочетание или же тарелку передо мной поставили. И если это не первая смена блюд, то предыдущих мой отчаянно вопящий мозг тоже не зафиксировал.

Пальцы теребили салфетку на коленях.

Переплетённая с алой лентой косица небрежно лежала на его груди с левого плеча, моя — с правого. Поскольку даме полагается всегда располагаться по левую руку мужчины, дабы тому сподручнее было вынимать оружие из ножен, то выходило, что наши косы болтались рядышком. Во время свадьбы их отрежут и соединят навечно, чтобы сохранить в храме Пресветлой Деи, а на мою голову ляжет покров, который сокроет волосы ото всех глаз, кроме мужниных.

Сама церемония должна состояться через две недели.

С этой благостной мыслью, я потянулась к высокой ножке фужера.

— Только не напивайся, — неприязненно и очень тихо велел женишок. — Не вздумай опозорить нас, плебейка.

— Следи лучше за собой, — огрызнулась я, после чего испачкала хрустальную каёмку помадой. Напиток шипуче заиграл во рту.