Возгарка I

Ты только никому не говори, ладно?

Разумеется, я кивнула. Что ещё оставалось?

— Вот и славно, — улыбнулась Аннушка и снова начала расцветать, будто лилия в серебристом свете луны.

Пришла Либенка стала музицировать со своей флейтой. Скоро на звуки музыки начали собираться посетители.

Я пыталась вспомнить, как зовут вампира. Здоровенный бугай — его товарищ — как-то назвал этого упырюгу ещё тогда, когда я устроила сцену. Потом он представлялся Анне, но мысли были заняты другим.

— Ань, а как его зовут? — спросила я украдкой.

— Рихард, — томно произнесла девушка. — И ты зря на него наговариваешь, Ярочка. Он такой обходительный, умный, начитанный. Шарфик мне подарил и браслетик, только его я надевать не буду, а то тятя спрашивать начнёт. Потом тебе покажу. Ярочка, ты даже не представляешь, какой Рихард необыкновенный… я просто сама не своя, всё время о нём думаю.

Сама не своя — это она точно подметила.

Когда стемнело, я снова перестала слушаться и сбежала с кухни.

Зашла за угол трактира, присела на завалинку и стала ждать. Надо мной шелестели листвой ветви яблони. Наливные плоды тяжело покачивались. Сорвала яблочко, скушала. Хорошие пироги получатся.

Так не отвлекаемся, возможно, некому их скоро печь будет.

Вампир пришёл один: такой же расфуфыренный, как вчера. Он уже поставил ногу на нижнюю ступеньку крыльца, но шумно втянул ноздрями ночной воздух и обернулся в мою сторону, хотя меня полностью скрывала темнота. Отшагнул назад и прогулочной походкой направился ко мне — так что звать его даже не пришлось.

— И чего ты там прячешься? — строго спросил он, наклоняясь под низкие ветви и придерживая треуголку.

— А вот чего!

Я резко сдвинула рукояти маленьких кухонных мехов.

Из насадки брызнула струя чесночного сока.

И ушла в темноту, замарав только листву.

Следующее, что я помню — рука вампира на моём горле. Он отреагировал так стремительно, что даже опомниться не успела, как меня вздёрнули, протащили по воздуху на сажень и прижали спиной к брёвнам трактира.

— Ты совсем ошалела? — прорычал упырь мне в лицо.

Правда, пальцы от моей глотки уже убрал.

— Вы её обесчестили! — выпалила я с хрипотцой и потёрла шею. — Зачем? Почему именно её? В городе женщин мало? Вон, шли бы в «Весёлую Нарциску»! Так нет, надо именно мою Аню оприходовать, да?

— Ребёнок, тебя это совершенно не касается.