Возгарка I

Тварь подлетела, но лапы мягко, почти по-кошачьи, приземлились на сухую листву. Встряхнувшись, Витек бросился обратно.

Я едва успел подскочить и оскалиться, вырывая абордажную саблю из ножен. Широкий выпад отогнал зверя, но лишь на миг. При следующем наскоке я полосанул тварь наискосок, но та успела отпрянуть и тут же зашла снизу, хватая меня за ногу.

Зубы зверя вцепились в сталь поножи, так что прокусить не получилось, но мощь последовавшего рывка вновь опрокинула меня навзничь, а через миг перед лицом снова с рыком мелькнули острые зубки.

Чиркнул клинок, лезвие должно было срезать животине половину башки, но оказалось плашмя зажато между клыкастых челюстей — слизистую в углах губ рассекло, но кровь лишь раззадорила чудище.

Дикий рывок, и я остался без оружия.

Извилины-то не все отмерли, раз ему хватило соображалки на такой трюк…

Пёс на миг болезненно сомкнул заживающие челюсти, и я схватил его пасть рукой, не позволяя ей разомкнуться и пытаясь раздробить челюстные кости. Второй конечностью упёрся в плечо зверя, не давая ему изодрать когтями незащищённое лицо.

Эти чудовищные сабельки снова высекли сверкающие искорки из стали защитных пластин — когтеточку, сука, нашёл.

Голова зверя страшно замоталась, разбрызгивая слюну и пытаясь высвободиться из моей хватки. Его рык заглушал мой собственный. Не выдержали ремни бригантины, когти оборотня уже сдирали не ткань, а сами стальные пластины. Ещё рывок и зверь вырвал морду из моих пальцев, а затем…

Я взвыл от боли, потому что клыки твари вгрызлись в моё надплечье — прямо в трапециевидную мышцу.

Зверь начал трепать меня, разрывая плоть и упиваясь близостью победы, а заодно и ужина.

Мою посмертную жизнь спасло появление второго волка, поменьше. И глаза у него были нормальные: жёлто-оранжевые. Он сшиб старшего брата с моего покалеченного трупа. Они покатились, взбивая перину палой листвы в том же танце, что недавно выпал на мою честь. Но толком поцапаться не успели, потому что Никола знал, что делать — и бросился бежать к поляне вместо меня.

Скалясь от боли и досады, я отнял руку от разодранного мяса. Похоже, ключица сломана, вернее раздроблена: хрупнула, как куриная косточка в собачьей пасти. Из подключичной артерии тихо брызгал сбивчивый фонтанчик. Как же хорошо, что сердце у меня бьётся так медленно…

Но сейчас не до болячек. В бытии мертвеца есть очень большое преимущество: я не сдохну окончательно, даже если из меня сольют всю кровь. Правда, вырублюсь гарантированно.