Возгарка I

Да, мелочи получались, но не более. Меня никогда не распирало от неудержимого могущества, которое необходимо обуздать или оно тебя уничтожит. Нет, напротив, из меня магия выходила по капельке, как дистиллят из перегонного аппарата — но такой же ядрёности в ней не наблюдалось.

И нельзя сказать, что я питал хоть малейший интерес ко всем этим символам, камушкам, заклятиям. Вместо пыльных гримуаров я таскал из библиотечных закромов морские приключения и бегал на реку пускать самодельные кораблики. Признав своего племянника бездарью, герцог соблаговолил отправить меня на обучение в морской кадетский корпус.

Затем была военно-морская академия, предвкушение великих подвигов и открытий, а после…

Оказалось, что адмиралтейство совершенно не готово рисковать жизнью единственного живого отпрыска династии фон Шнайт. Долгие годы меня не допускали на деки военных кораблей, держали лоцманом в порту Амельгарта. Но вот я оказался здесь, на судне, гибнущем под дядюшкиными хоругвями. Я добился своего.

Так пожалел ли я о сделанном выборе? Нет, всё же нет.

Не пожалел тогда, восемьдесят три года назад, и не жалею до сих пор.

Просто очень страшно умирать, когда тебе всего двадцать пять, и ты едва сумел дорваться до мечты всей жизни. Обидно до боли, до корч, что именно она станет твоей погибелью, твоим убийцей и могильщиком в одном лице.

— Приготовить якоря к отдаче! — прогремела новая команда.

Безумный шум водных масс заглушил лязг тяжёлых кованых звеньев. Вскоре вода начала захлёстывать на борт через клюзы якорных цепей.

Шипящая пена стекала по палубным доскам. Волны наваливались на нас тяжёлыми горбами, но пока нам всё ещё удавалось съезжать с их крутых вершин клотиками к небу: к грозовому, полному величественного гнева небу, не жалевшему ни грохота, ни смертоносного света молний.

Мы с ужасом наблюдали, как терпят бедствие наши товарищи. У шлюпа по левому борту от нас переломилась крюйс-стеньга, ударила о борт и завалилась в бушующие волны, повиснув на паутине снастей. Судно тут же дало крен, грозясь перевернуться, а через миг новая волна швырнула его на скалы.

Нас якоря тоже не держали — фрегат начало сносить к берегу. Корабль плохо слушался руля, волны перекатывались через палубу, утаскивая всё, что плохо закреплено и выбрасывая людей в ревущее жерло погибели. Унеслось прочь и злополучное ведро, по дороге выпростав содержимое на ошалевшего мичмана, который тут же получил возможность смыть этот позор.

Затем пришёл наш черёд испытать прочность дубовых досок.