Кровь и гром (рабочее название)

Точно вожделение любовника.

- Нет! - рыкнул Ролло, поворачиваясь к гребцу. В пляшущем свете Хофманн видел две полосы, сбегающие от глаз вождя вниз по грязным щекам. Вождь плакал.

- Нет… - повторил он уже медленнее, поднимаясь из грязь на ноги.

- Ролло?.. - недоверчиво протянул рулевой, тоже поднимаясь.

- Мы не будем убивать их, скрываясь в тенях, словно куницы, - неуловимым движением Ролло выудил из-за пояса тяжелый, обитый бронзой рог. - Они должны увидеть лицо своей смерти!

И он затрубил.

Глава 5

Все-таки он упал.

Спускаясь с пригорка, почувствовал, как ноги заскользили. Попытался сохранить равновесие и просто съехать вниз, как с ледяной горки. И у него даже начало получаться. Жизнь, проведенная на корабле не прошла, видать, даром. Даже больные колени, разбухавшие в пасмурную погоду, и от того не гнущиеся, не мешали рулевому удерживать равновесие.

Но в красноватом свете сполохов впереди показался пень, который они так и не выкорчевали с весны. Тогда он пригнулся и прыгнул, надеясь перескочить препятствие.

Когда-то Хофманн приземлился бы на ноги, смеясь и отпуская остроты, точно кот. Когда-то он даже танцевал на веслах, под радостные крики и улюлюканье команды.

“Ага, когда-то, то-то и оно.”

Сейчас он выплевывал изо рта грязь и радовался, что никогда не любил мечей. Падая, он наткнулся лбом на свое же копье. Будь это клинок, шишкой бы не отделался. Так и остался бы лежать в грязи с разрубленным черепом.

Выбитый зуб снова болел. Теплая струйка струилась по его лбу, норовя затечь в правый глаз.

“Ну, зато ты сможешь сказать, что сегодня первым пролил кровь”, невесело усмехнулся от про себя, поднимаясь с земли. “Вставай, старик, а то постель обделаешь.”

Поднявшись на одно колено, он утер кровь с лица. Струйка сразу же потекла снова, но теперь хотя бы не в глаз, а по правой щеке. Холод пронизывал тело кормчего. Каждое движение давалось с усилием, точно все его члены отчаянно сопротивлялись.

Но была в том и хорошая сторона. Он снова мог ясно мыслить.

Опираясь на копье, Хофманн поднялся и огляделся по сторонам.

“А они еще говорят, что в аду должно быть холодно…”, пронеслась в голове дикая мысль.

Огонь. Огонь был везде. Впереди, слева и справа. Вверху и внизу. Стена огня, отец и мать всех погребальных костров, тянулась во все концы имения.

В чудовищном пожарище впереди смутно угадывались очертания амбара.