Эберрон

Понимание, что твоя семья жива-это лучшее, что может быть, это все, что нужно для счастья. Я чувствовал, как он прижимает меня к себе, а не просто кладет руки, и конечно я ответил ему тем же. Потом я взял его за плечи, немного отстранил и посмотрел ему в глаза.

— Я горжусь тобой, и отец тоже. Сегодня ты герой.

— С ним все будет хорошо? — Терай посмотрел на отца.

— Да, Ирида сказала, что он выживет.

И тут я поймал себя на мысли, что не уверен в этом. Зачем и о чем шепталась семья аасимаров? Сколько еще времени понадобится для уверенности в его выживании? Надо все узнать!

Ко мне подошли Видар и Кирис.

— Связанный гоблин за последней повозкой, зачем он тебе?

— Хорошо, — я не собирался отвечать на все и отошёл от них.

Баласар дал команду собрать все оружие, а сам осматривал гоблинов. Пока все заняты, я шел к тому гоблину и размышлял о себе. Был ли я слишком милосерден? Добр? Может я проявлял слишком много жалости? Способен ли я на большее и нужно ли это? Пока шел эти пару десятков метров и задавал эти вопросы, пришел к выводу, что я слабак и трус, и сейчас я начну это исправлять, хоть и с малого.

Подойдя к связанному гоблину, я без остановки взял его за шиворот и потащил подальше, где был небольшой выступ горы, хоть и не закрывающий полностью. Я поставил связанного гоблина на ноги и избивал его бесконтрольными ударами по всему телу, пока не устал. Представляя лежащего отца и его боль, я вкладывал в каждый удар максимум силы, все, что во мне есть. Каждое его падение прерывал и ставил обратно на ноги.

Потом взял за горло окровавленного, еле дышавшего гоблина, и с ненавистью сквозь зубы сказал, смотря ему в глаза:

— Да вас. Убить мало! — я бросил его на землю и нанес последний мощный удар ногой в живот.

Сейчас во мне боролись разные мысли: я опять не был готов на убийство? А я хотел убить или просто причинить боль? Можно ли сейчас, безоружного? Хотя и есть за что, но, думаю нет. Уже уходя я остановился на пару секунд, резко развернулся, доставая меч из ножен. Два шага к нему, удар наискось от живота к плечу, гоблин завопил.

Занёс меч наверх и пронзил грудь колющим ударом. Руки дрожали, а сердцебиение участилось. Только понимание справедливости и гнев оправдывали убийство, но мне казалось, сейчас этого вполне хватало. Я вынул из него меч и засунул в ножны, обратно шел с каменным злым лицом.

— Все нормально? — спросил Видар

— Нормально, — несмотря на него ответил я.

Мы положили отца в закрытую повозку и готовились ехать дальше.