Эберрон

Правое крыло стало алым от крови. Терай не растерялся, он замахнулся мечом, но гоблин снова повернулся, заблокировал руку и сам замахнулся для колющего удара. Икар понимал, что ранение руки не гарантированно остановит удар, поэтому просто схватил за локоть и постарался тянуть на себя. Но гоблин резко отмахнулся рукой, Икар упал. Терай воспользовался моментом и успел ударить ногой по колену противника, тот попятился назад, не успев нанести удар мечом. Икар заметил это, еще лежа на земле схватил гоблина за ногу, чтобы тот упал об него самого.

Дезориентированный гоблин ни за что не успел бы за кинжалом, который уже торчал у него в груди, после трех ударов.

Я побежал к отцу и стал зажимать рану.

-Хелена! Ирида!

Его сердце билось, но он был без сознания. Баласар обнимал сына, хлопая ему по спине. Хескан также накрепко сжимал отца в объятьях.

Терай и подбежавший Кирис осматривали рану Икара. А Видар исполнял все поручения уже подошедших, Хелены и Ириды. Они старались как можно лучше закрыть рану и только после этого приступили к лечебной способности аасимара.

Было видно, что Хелена как то больше участвует, но сейчас мне это было не важно. Мама положила его голову к себе на колени, не в силах сдержать слез. А я держал отца за руку, не желая замечать, как слабеет тепло его ладони…

Глава 5. Золанберг

— Он будет жить, — сказала нам Хелена через пять минут, — но нам нужно будет еще время.

— Да, конечно.

Хелена с Иридой встали и пошли к Икару. Мы с мамой так и сидели около отца.

— Видар, Кирис, — позвал я, — там у повозок двое гоблинов, один без сознания, а связанный мой, оставьте его.

В ответ они просто кивнули головой и пошли. Было видно как Икар, Хелена и Ирида стоят вместе и разговаривают шепотом. Я подошел к ним:

— Все в порядке?

— Да, все хорошо, — ответил Икар, но ощущение чего-то неладного не давало покоя.

Я подошел ближе к Икару и обнял его.

— Спасибо за Терая.

— А тебе за них, — он указал головой в сторону Ирины и Хелены.

— Мы одна семья, — сказал я и подал ему руку.

— Да, — Икар ответил тем же.

Потом мы обнимались со всеми, после такого сражения все переживали друг за друга.

— Хескан, — мы по-дружески пожали руки и при обняли второй рукой, — ты цел?

— Да, я в порядке.

— Баласар, — мы обнялись.

— Ты молодец, Люцис, — он прохлопал меня по плечу.

Последним был Терай, сидящий перед отцом.

Когда я подошел, Терай встал и мы почти набросились друг на друга. Это чувство неповторимо и ни с чем не перепутать.