Названые братья. Сумеречные звери

Волк ловит взгляд одного из бродящих между столами собратьев-волков и коротко, совершенно по человечески, мотает ему головой на выход.

Тот спокойно подчиняется, по пути рыкнув коротко на своего собрата.

А главный волк садится на задницу, затем ложится, выгибается… А через мгновение на его месте появляется тот самый парень-весельчак, что весь вечер молча просидел в углу трактира.

Крестьяне, те, кто успел пронаблюдать эту жуткую картину, застывают на месте, подавальщица визжит и роняет-таки кружки с пивом, которые до сих пор каким-то чудом удерживала в руках.

Парень, совершенно голый, тяжело дышит, и кажется, что от кожи его пар идет. Он молча осматривает тяжелым взглядом всех присутствующих в зале людей, усмехается устало.

— Прикрой зад, а? — звонко говорит спасенный им парнишка, единственный, кто, кажется, совершенно не удивился превращению.

— Прошу прощения, госпожа моя, — издевательски тянет парень и, все так же молча, топает через залу в свой угол, там подхватывает штаны, натягивает…

И все это — под молчаливыми напуганными взглядами спасенных им людей.

Парень щелкает ремнем, поворачивается к трактирщику, и тот, внезапно отмерев, выходит из-за стойки и валится на колени перед ним:

— Ваша милость… Спасибо! Спасли нас! Спасибо, ваша милость… Если бы не вы, они бы нас тут всех положили… Это же Щербатый…

Парень кивает:

— Он самый, тварь такая… Десять трактиров вырезал уже за эту осень. Никого в живых не оставляет…

Остальные путники, осознав, что с ними могло случиться, если бы не этот парень и его волки, тоже, как по команде, принимаются падать на колени.

За всем этим наблюдает, иронично подняв бровь, паренек, а, вернее, девушка, которую Волк только что назвал госпожой.

3

Волк смотрит поверх спин склонившихся перед ним крестьян ей в лицо, чуть закатывает глаза. Она фыркает.

А затем переводит взгляд на открывшуюся дверь…

На пороге возникает один из волков, таща за шиворот болтливого старика, который , видимо, надеялся убежать под шумок.

— Говорила же, живым брать, — недовольно говорит она Волку, на что тот вздыхает только:

— Да нормально с ним все, Рути. Обгадился только.

— И как его теперь доставлять в город? — все так же недовольно спрашивает она.

— Как обычно, госпожа моя, — смеется Волк, — не твоя печаль же.

— Еще бы это моя печаль была, — фыркает она, — хватит с меня и того, что я его тебе под нос привела.