Рюрикович

Остальные участники дорожного движения предпочли не гудеть и не связываться с бушующим на улице молодцом, аккуратно объезжая место происшествия. Если прибудут ребята с ЦАИ (царской автомобильной инспекции), то это уже их головняки. Но вряд ли они прибудут – камеры успели срисовать номера «Победы» и теперь все московские инспекторы предпочтут держаться как можно дальше от этого места.

– Я… Я… Зачем кричишь? Нада цаишников вызывать, камеру сматреть! – продолжал закапывать себя таксист.

Я уже понял, кого выставят виноватым, но потакать такому не собирался.

– Я видел, как боярский сын выскочил на красный свет. У нас что – для бояр другие светофоры висят, отличные от обычных людей?

Шуйский нахмурился, пытаясь увидеть во мне знакомца. Без сомнения, он видел раньше и эти скулы, и губы, и нос, но после переделки Марии Никифоровны меня уже труднее узнать. И поэтому Шуйский решил, что ему просто привиделось. Он презрительно скривился:

– А ты кто такой? Смердит от вас всех за версту, как будто вы в говне купались!

– Можно и в дерьме искупаться, но чистыми остаться, а можно под ясным солнышком прогуляться, а испачкаться так, что вовек не отмоешься, – процедил я в ответ.

– Ты чего загадками разговариваешь, холоп? Или не видишь – кто перед тобой? А ну, склонись и проси прощения, а не то заставлю пыль с ботинок слизывать! – гаркнул Шуйский.

– Да у меня что-то спину сегодня прихватило, – улыбнулся я в ответ.

– Я согну! – с угрозой проговорил Шуйский, создавая на ладони водяной шар.

Ну да, стихия Шуйских – вода, в этом отношении они сильны. Недаром и свои города строят всегда на берегах рек, чтобы черпать силы поблизости.

Боярин уже успел забыть и про машину, и про незадачливого таксиста. Сейчас перед ним стоял человек, который не согнулся в благолепном поклоне, не опустил глаза, даже не моргнул. Для Шуйского я сам был загадкой, и он эту загадку не спешил разгадывать.

Я же улыбаюсь в ответ до тех пор, пока Шуйский не подходит вплотную. Он смотрит надменно, но в глубине глаз я вижу неуверенность и растерянность.

– Боярчук, меня нахрапом не возьмёшь, а вот ответить я могу. И перед человеческим судом, и перед Божьим, – неторопливо говорю я, сверля его взглядом. – За то, что на отцовской машине рассекаете без спроса, это вам отец выволочку сделает.