Рюрикович

Атака была резкой, молниеносной. Может быть это и не атака вовсе, а последняя судорога умирающего аспида? Последняя попытка умирающей матери спасти своих детенышей? Кто знает? Больше уже гигантский змей не дергался, превращаясь в камень под воздействием огня.

Я посмотрел в его затвердевающие глаза и проговорил:

– Твои дети послужат на благо людей! Бездна ещё содрогнётся от хлопанья их крыльев! Мы воспитаем из них нормальных чудовищ!

Детеныши хрипло клёкотали, когда я пытался запихнуть их в подобие мешка, сделанного из растерзанной ветровки.

Мне следовало спешить, пока Омут не закрылся, утратив своего главного обитателя. Белесая сущность от аспида потянулась ко мне в грудь, забираясь в специально приготовленную колбочку. Сам образ крылатого змея я успел скопировать, чтобы запомнить его надолго и при случае активировать.

Вот и всё, можно уходить из Омута. Скоро он должен закрыться, так что следовало спешить.

Кстати, вот насчёт царя Щавелев был прав – до царя далеко, но можно его навестить.

Мне кажется, что пришла пора показаться пред ясные очи батюшки. Да и финансовое положение тоже не мешало бы поправить!

Через месяц после закрытия Омута в Ивановской области. Зал приёма знатных гостей в царских палатах.

Меня не казнили сразу, а это уже отличный знак. Знак того, что моя рискованная затея может закончиться удачей!

Внимательные глаза царя Василия Ивановича скользили по рубцам на моём лице. Примерно так же смотрела на меня и жена царя – Елена Васильевна Глинская.

Разглядывали меня, как микроба под микроскопом.

Понятно, что зрелище не для царских глаз, с розами несравнимое. Поганая рожа, чего уж там говорить...

Но я и не с розами рос, а среди кустов самого говённого чертополоха! И это наложило свой отпечаток... Если выживаешь среди мерзости, боли, отчаяния и злости, то вряд ли будешь выглядеть по-другому.

А вот братья мои, наоборот, выглядели так, словно с них прямо сейчас картину писать будут. Благочестивые, бородатые, осанистые, в богатых одеждах, подёрнутых золотой нитью.

Сидят на тронах, как цари на именинах, аж зубы сводит!

Я по сравнению с ними проигрывал по всем фронтам. Словно обосранный цыплёнок неожиданно выскочил перед прекрасными лебедями. Четыре трона, четыре пары глаз, смотрящих и оценивающих меня.

Ну, да я здесь не для того, чтобы красоваться, поэтому хмыкнул и хрипло произнёс, глядя на отца:

– Что, Ваше Величество, не глянусь я вам? Знаю, что рожа дрянная и несуразная...