Рюрикович

Но я победил! Израненный, побитый, поломанный, но победитель! Теперь же мне оставалось последнее…

Я вытащил из кармана мешочек с порошком Чистого Пламени, приготовленный для главаря обрубышей, и начал активно посыпать им дергающегося аспида. Потом поджёг и отошел в сторону, стараясь не дышать ртом.

Вонючий дым заполонил Омут, пожирая предложенную пищу. Если не сделать этого, то аспид через какое-то время регенерирует и снова вернется к жизни. Сейчас же он уничтожался полностью, ведь только огонь может забрать эту тварь себе.

Другие стихии были бессильны против чудовища. Только под воздействием огня аспид превращался в камень, умирая навеки.

– Эй, Иван! А тут его кладка! Смотри, детеныши копошатся! – раздался возглас Щавелева.

Я подошел ближе. И в самом деле, в отделении под утесом лежали четыре уменьшенные копии того чудовища, которое сейчас издыхало под воздействием огня. Четыре небольших крылатых существа переплетались друг с другом, шипели в нашу сторону, но пока что не представляли никакой опасности.

Вот через годик-другой…

– Давай я их завалю! Потом скажем, что вместе Омут зачистили? – предложил Щавелев.

Вот же засранец! Сам стоял возле границы, даже не помог ничем, а сейчас хочет поделить лавры пополам. Да ещё и детёнышей убить!

– Они мелкие, – вздохнул я. – А детей убивать – последнее дело!

– Да они же вырастут и станут людей гасить пачками! Ты чего? – удивился Щавелев.

– Хочешь победить своего врага – воспитай его детей, – проговорил я. – Мы можем забрать их и передать на воспитание в Ведарскую Общину.

Пусть там их натренируют и будут в другие Омуты ходить с такими зверюгами.

– Да хорош прикалываться! Это же твари! Они людей будут жрать! – не унимался Щавелев.

– Это детеныши. А детей трогать нельзя! – покачал я головой.

– Кто сказал?

– Я тебе так говорю!

Я покачнулся от слабости, но устоял на ногах.

– Да мне насрать на то, что ты говоришь! – рявкнул Щавелев и вытащил из-за пояса свой мешочек с порошком. – Думаешь, что раз царский сын, то можешь всем указывать? А знаешь что? До Бога высоко, до царя далеко, а тут я тебе и Бог и царь! И сейчас я этим пор… А-а-а!

Умирающий аспид всё-таки дернул головой и в припадке последней агонии смог вывернуться так, что его клюв пронзил тело Щавелева.

Потом клюв чуть раскрылся, раздирая напарника пополам. Две половинки тела упали по разные стороны клюва, как будто неумелый фокусник попытался сделать магию распиливания тела и фокус не удался.

Помочь ему я уже ничем не мог.