Пепел Предтеч

Это сверхпрочные, практически вечные вещи. Море энергии — и мизер потерь. С пониманием устройства мира, Проектор может ценой эссенции одного человека обеспечить благополучие тысячи.

Всё то время, пока Шут говорил, по моей коже бежали мурашки восторга и страха, так что когда он буднично задал посторонний вопрос, мне сначала пришлось встряхнуться.

— Ты ведь помнишь, что за оружие в руках у нашего друга, Артёма? — вкрадчиво спросил меня Шут.

— Винтовка, которая стреляет сгустками пламени, — вздохнул я. — Я для верности прозвал её плазменной, хотя, что она есть на самом деле, я не знаю.

Может быть, это вообще что-то за пределами моего понимания.

— Но не за пределами понимания тех, кто её сделал, — произнёс Шут. — Как и некий Пси-репеллятор, нуль-телепортация, и прочее, прочее... как ты считаешь, не много ли уже набралось этих странностей?

— Не знаю, — проворчал я. — Слушай, Шут, я о людях, в целом, плохого мнения. Даже если на верхних ярусах и есть невероятно развитая, продвинутая цивилизация, которая уже внедрила всё то, что ты описал, то здесь у нас Вентиляторы — и это что-то вроде помойки, где люди сидят друг у друга на головах, а Белка довольствовалась жалкой клетушкой, как у хомячка.

Выходит, распределяемых излишков всё равно не хватает, чтобы обеспечить приличную жизнь всем. Кто-то остаётся за бортом, и получает подачки, чтобы только не помереть с голоду. Ведь тогда эссенции он не даст. Вот и всё.

— Очень похоже на то, — усмехнулся Шут. — В любом случае, полагаю, мы всё скоро увидим и сами.

Вон, уже Климент идёт с хорошими новостями. Или нехорошими.

Невысокий Пыль-пробуждённый действительно приближался к нам с хмурым на вид лицом.

Мы в это время все вместе сидели, разложив в округе походные фонари так, чтобы в нашей норе стало ясно, как днём, и пытались подкрепиться припасами. Кулинария, верно, осталась в далёком прошлом нашего рода, поскольку пищей нам теперь были брикеты спрессованной питательной массы — на вкус и цвет разные, чтобы не было столь печально их грызть.

Чем-то они напоминали некий умозрительный «сойлент» — только твёрдый, чтобы давать труд зубам, и без малейшего отношения к сое и чечевице.

И в этот раз кусок не лез в горло не мне одному, это уж точно — за приближением Климента нервно наблюдала и Аня, и её братья, Кирилл и Артём.

— Ничего не удалось найти? — спросил я наполовину утвердительным тоном.

Карие глаза Климента замерли на мне, и на миг мне померещилось, будто он хотел ответить мне что-то другое.