Рождение легенды.

— сказала она спрятав женьшень и любяще утопила руку в мягких волосах сына. Она гладила его и приговаривала. — Мы будем лечить твоё зрение, но пока не вылечим, папе про это не скажем. Ему нельзя волноваться, когда старые раны просыпаются.

Бай Ли дождалась пока Жу Го кивнёт.

— А теперь пошли поедим, тебе нужны силы для восстановления.

***

Боль была зубодробительной. Словно его снова прошивает та злосчастная молния! Жу Лан не мог больше идти. Припал к старому обгорелому персику. Дерево, казалось сухим и безжизненным, но тепло, исходившее от него, немного успокоило.

— Чувствую себя таким же старым как ты, — пошутил он, обращаясь к дереву, прежде чем слабо улыбнуться.

Опустившись на землю, Жу Лан с трудом сел в позу лотоса, пытаясь сосредоточиться и согреться, пока Бай Ли не закончит с сыном. Воспоминание о глазах Жу Го, полных гнева, вызвало новый приступ.

— Прожил две жизни, стал одним из сильнейших и тяжелее всего оказалось воспитать ребёнка.

Он исправил дыхание и его сознание утонуло. Жу Лан проделывал это тысячи раз.

Жу Лан раскрыл глаза и огляделся. Куда ни глянь, стояли руины припорошённые снегом. Метель шла и сейчас. Жу Лан взглянул на руку, которой не должно было быть. Совсем расслабился, подумал он. Рука испарилась, оставив обрубок.

— Отдаваться очарованию дань-тяня неприемлемо, ибо ведёт оно к внутреннему демону — прозвучала мудрость, переданная его наставником.

Он решил пройтись.

Он шёл мимо скал, на которых раскинулись руины пагод. Дальше шли сгоревшие дворцы, так похожие на императорские. Эти руины представляли собой годы тренировок забытых техник и неиспользуемых заклинаний, которые больше не имели для него никакого значения. Боль притупилась, когда он неторопливо прошёл мимо.

После нескольких часов ходьбы он наконец-то дошёл до цели, но на самом деле он появился там в тот же миг, когда захотел.

Его встретила маленькая бревенчатая хижина, укрытая снегом среди берез. Он вошел с улыбкой, не удивленный простором внутри, который не поддавался логике.

Жу Лан подошёл к книжной полке, что стояла рядом со столом. Корешки книг были исписаны родным ему языком. Буквы, вместо иероглифов сливались в слова.