Титан империи

— Это от кабинета Михаила Александровича. Я не посмел входить без вашего ведома. Внутри все так, как и оставил граф.

— Где он? — спросил я, принимая ключ.

— До вечера тело Михаила Александровича пролежит в его спальне, — кивнул дворецкий. — Вернее, в вашей. Нина!

— Да! — девушка с винтовкой за плечом возникла будто из ниоткуда.

— Будь так добра, проводи Евгения Михайловича к отцу, — велел Зубр и слегка наклонил голову. — И покажи ему все, а я пока распоряжусь насчет обеда. Если буду нужен, дерните за красный шнурок.

Он есть во всех жилых комнатах.

— Спасибо, Василий, — улыбнулся я и протянул ему руку.

Он несколько удивился, но пожал ее в ответ. Что выражало его гладко выбритое лицо, я так и не понял.

* * *

Пустые коридоры сопровождали нас гробовым молчанием. Повсюду шелка, ковры, гобелены, мебель резного дерева, под потолком лепнина, а на стенах куча картин в дорогих рамах и оружие.

Видно, когда-то дела у рода шли куда лучше.

Однако весело тут было, как в могиле. Даже Нина, стоило нам подняться на второй этаж, растеряла свою обычную непосредственность и болтливость.

Дверь за дверью, поворот за поворотом — и ни одной живой души.

Наконец мы застыли перед высокой дверью, которая была слегка приоткрыта. За порогом ни звука.

— Пришли, — шепнула мне Нина и, изменив своему обыкновению, пугливо юркнула в сторону.

Я слегка толкнул дверь в комнату, и она без скрипа скользнула в полумрак. А когда я вошел, закрылась за моей спиной.

Михаил Александрович лежал на широкой постели, под шелковым балдахином.

В головах горели свечи. Маленькая, сморщенная фигура совершенно не походила на того сурового властителя, которым он предстал на портрете. Полностью седой, ни следа черноты ни в поредевших волосах, ни в обвислых усах, ни в бороде. На сомкнутых глазах две серебряные монеты с профилем Его Величества. Тонкие губы полностью запали в рот.

Я подошел вплотную к ложу, не зная, что делать дальше, и тут вдруг понял, что нахожусь в комнате не один.

— Вот и вы, молодой лев, — прозвучал женский голос с легкой хрипотцой.

— А я все гадала, успеете ли вы проститься хотя бы с его телом.

Она смотрела на меня с другой стороны ложа. Под два метра ростом — ей пришлось слегка наклонить голову, чтобы балдахин не закрывал обзор.

Облаченная во все черное, бледная как вампир, но красоты нечеловеческой. Грива черных волос едва не подметала пол, когда она, не сводя с меня темных глаз, обходила кровать. Высокие скулы, точеный профиль, чувственные губы...