Титан империи

Мы без устали работали в паре: сначала рубил я, целясь по ногам, а потом с другого бока прилетал удар дворецкого.

Когда монстра оттеснили к кратеру, на него было жалко смотреть. Кажется, Таурус все что угодно отдал бы — лишь бы убраться обратно в Нексус.

Последний удар нанес я. Размахнувшись, попал по скуле, развернув Таурусу морду почти на сто восемьдесят градусов и выбив парочку клыков. Туша с громким ворчанием покатилась и угодила точнехонько в ту дыру, которую сама же проделала при падении.

— Хмм, Евгений Михайлович, а у вас появились какие-никакие навыки? — заметил Зубр, поглядев на меня каким-то странным взглядом.

— Я полон сюрпризов! — ухмыльнулся я, закидывая меч на плечо.

— Не сомневаюсь, — отвернулся он и крикнул военным: — Подкатывай бетономешалку, пока тварь не очухалась!

— Зачем? — удивился я. — Не будешь его добивать?

— Есть в нем парочка ценностей, которые лучше вырезать на живую.

Мы отошли, и на наше место, вращая барабанами, мигом пристроились три грузовика. Пара секунд — и яма быстро заполняется бетоном.

Таурус пытался сбежать, но перебитые лапы мешали ему выбраться из западни. Скоро он оказался в большой серой луже, а ее края окружили люди в зеленке, готовые в любую секунду открыть по нему огонь. Да, дырок в его броне мы оставили порядочно.

— И через сколько он застынет? — скептически поинтересовался я. — Не будете же вы караулить его до завтра?

— Пять минут — и готово, — посмотрел на часы дворецкий. — Мы закупаемся у лучших. А теперь, ваша милость, раз мы с вами закончили развлекаться...

— Ах, да... — я подхватил клинок и направился к Берцовскому.

Мда, не повезло парню. Так весь бой из-за своего шлема и пропустил . Люди в синем вовсю стучали молотками по мятой «кастрюле», но у них ничего не получалось — Александр только громче ругался и выл, проклиная всех вокруг.

— Сашка, — окликнул я Берцовского, опираясь на его меч. — Ты тут «пилочку» обронил...

— Очень смешно! — воскликнул он. — Кто это? Подойди поближе, и я с удовольствием засуну ее тебе прямо за щеку!

Наконец шлем поддался и свалился с рыжей головы. Берцовский облегченно вздохнул и закашлялся. Его распухшее лицо было красным, как свекла, как раз под цвет его огненной шевелюры.