Эра Мангуста. Том 7

Но теперь я точно перестал сомневаться. Я порву этот платок ближе к концу торгов. Обязательно, клянусь самым дорогим, что у меня есть!

— Сколько у тебя денег? — внезапно спросил мой невольный сосед. — Пятое правило — можно перебить цену. Предложить четыреста миллионов, стоимость ранее выкупленных лотов того, кто воспользовался четвёртым правилом. И тогда торги возобновятся с этой суммы. Насколько я знаю, прецендент был всего однажды. Прямо сейчас, а это нужно делать незамедлительно, лот можно перебить ставкой в эти четыреста миллионов.

Мои товары ещё не продавались, а наличными деньгами у меня четыре миллиона. Но, иногда и соломинка может проломить хребет слону, как в той пословице.

— У меня сто девяносто, — после короткой паузы и подсчётов, сказал я. — Включая деньги за первый лот. Не потянем, но я нереально благодарен за столь щедрое предложение! И я буду решать это иначе.

Парень с явным одобрением и какой-то грустью посмотрел на меня, но промолчал. А девушку, между тем, увели из зала. Следующим лотом был кусок хрусталя, с неизвестной изнанки, который работал, как обычный макр, но ёмкость имел, как штук семь шестого уровня.

Почти легендарная семёрка. Потом было ещё что-то, но я уже полностью перестал следить за торгами.

Мои помыслы поглотили планы освобождения девушки. Для старта я попытаюсь её перекупить. Миллионов за двести. Я сам себе не верил, что могу потратить вековые доходы моей «деревни с виноградниками» для выкупа незнакомого мне человека. Ой, простите, дриады.

Сквозь сознание пробивались некоторые моменты аукциона.

Как я и рассчитывал, за кинжал я выручил просто неприличную сумму, он тоже ушёл по четвёртому правилу за девяносто миллионов. В итоге, я стал богаче на триста восемь миллионов и четыреста с копейками тысяч рублей. Но возможность была упущена.

Предпоследним лотом, о чём сообщил уже третий коротышка, было моё последнее зелье омоложения. И цена стала неприличной даже для меня. А вот последнее предложение я почти не слышал. Достав платок, я поднёс его к носу и вдохнул нежный аромат цитрусовых и лилий.

После чего медленно, холодея от возможных последствий, порвал его.

Но, не произошло ровным счётом ничего. Что за хрень продавали последней, я так и не понял, пропустил, погрузившись в размышления, понял лишь, что это принадлежало приятному барону, который невольно составил мне компанию на этот вечер. И который произвёл самое шикарное впечатление на меня.

Есть слово «достоинство». Оно было про него.