Эра Мангуста. Том 7

Мой сосед с удивлением покосился на меня, но промолчал. Когда в ходе торгов я поднял стоимость до четырёх, он не выдержал:

— Ты так любишь экзотику? По мне, за такие деньги ты сможешь купить на сутки десятки тысяч любых женщин. И они покрасят ради тебя в любой цвет!

— Нет! — отозвался я, пытаясь скрыть бешенство. — Это сестра моей невесты. Устраивать тут конец света я не хочу, да и почти уверен, что не смогу. Потому надо выкупать!

— Упс, — отозвался мой сосед. К нам больше так никого и не подсадили. — Я могу помочь финансово, если торги выйдут за разумные пределы.

Я посмотрел на этого приятного во время улыбки парня признательно. За дриаду я готов был торговаться бесконечно, но финансы, которыми я располагал здесь и сейчас, бесконечными не были. Так что, как ни грустно это признавать, помощь, теоретически, могла понадобиться. А у меня на руках «всего» сорок семь миллионов рублей. Пять миллиардов на деньги прошлого моего мира, рехнуться! И я не уверен, что их хватит, в торгах участвовало с десяток человек.

Бедная девушка явно понимала наш язык, поскольку переводила глаза с одного покупателя на другого со всё возрастающим ужасом в огромных прекрасных глазах.

Когда ценник дошёл до двадцати миллионов, в зале вдруг притух свет и загорелись красные лампы по углам. Народ загомонил, что-то обсуждая. А на малышку было больно смотреть. Она просто села на корточки, от чего её прекрасные ножки показались во всей красе и закрыла вытянутые эльфийские ушки руками.

— Что происходит? — спросил я у Константина.

Но ответить я не успел. На сцене появился первый коротышка, который гламурный гомосек, и его шикарный баритон разнёсся по залу:

— Уважаемые гости! Торги остановлены. Расскажу вам по четвёртое правило нашего клуба. За каждую покупку дороже двадцати миллионов, вам начисляется клубный балл. И вот двадцать таких баллов дают вам возможность... — он замолчал, накачивая интригу. — Остановить торги, как только текущая цена превысит стартовую минимум в двадцать раз, но при этом стоимость стартует с двадцати миллионов! И да, число двадцать — краеугольный элемент аукциона, и потому такие правила.

По залу пробежались смешки, кто-то что-то обсуждал. Я тихо заскрежетал зубами. Захотелось прямо сейчас порвать платок Императора, в который превратилась грамота, как только я прочитал письмо и вернул его курьеру.