Страж Кодекса. Книга III

— Я к тебе с подарком!

Ощутив, как тени вновь сгустились, я перестал тереть глаза и замер. Рядом с Заебосом, стоя в кровавых путах и тяжело дыша, находился Имперский Канцлер Потёмкин Михаил Анатольевич. Старик еле-еле стоял на ногах и шатался, его губы дрожали, а по виду он больше напоминал полуживой труп.

— Мишаня, поздоровайся! — оскалил клыки Заебос и щёлкнул пальцами.

Путы сжались, из глотки Потёмкина прозвучал беззвучный крик агонии, и мужчина упал на колени, содрогаясь всем телом.

— З-здравствуйте.

Я множество раз видел выступления Потёмкина в новостях, и модель его характера была известна. Её подтвердил рассказ деда об Антоне, и Михаил Анатольевич представлялся мной, как человек волевой. Сильная личность, а иначе на такую должность его бы не поставили. Но стоявший на коленях человек был совсем другим. Сломленным и страдающим. Что-что, а демоны умели ломать как души, так и личность. За это их многие не любили и предпочитали сразу же убивать, и сделай Заебос нечто подобное с кем-то невинным, то я бы начал на него Охоту.

— Не одобряешь, по глазами вижу, — покачал головой демон. — Но сам посуди, он враг и ублюдок, который навредил твоей сестре. Не мне тебе говорить, Райнер, что мир не делится на чёрное и белое. Он серый. Стал бы ты так мешкать, если бы эта мразь ранила твоего брата из Ордена?

Поняв, что сболтнул лишнего, Заебос сразу же замолчал и поднял руки в извиняющемся жесте.

— Сорян, перегнул!

— Заткнись и не мешай, — сухо сказал я ему, а после подтверждающего кивка поднялся и подошёл к Потёмкину.

Потёмкин молчал и страдал от пут, но он нашёл в себе силы и поднял взгляд, в котором сохранились воля и сталь.

— Можешь убить меня, мальчик, но тогда ты и твой род будете обречены. Империя не простит подобного предательства. Не знаю, что ты задумал, но ты крупно ошибся.

Заебос не сдержался и засмеялся, но столкнувшись со мной глазами, закрыл рот ладонью и тихо захихикал.

— Вы не ответили на вопрос.

— Потому что ты задал его неправильно.

— Зачем вы напали на меня и мою сестру? Дело в Антоне и мести?

Михаил Анатольевич задрал брови в недоумении, а затем сказал то, что удивило уже нас с Заебосом:

— Я не понимаю, что здесь происходит, но ты ошибаешься, мальчишка. Я не нападал ни на тебя, ни на твоих родных. Захоти я отомстить, то сделал бы это давно, но это посрамит память о моём внуке.