#Бояръ-Аниме. Кодекс Агента

— Если вы хотите меня уничтожить, зачем выбираете столь сложный путь?

Глаза Шефа округляются от удивления, брови взлетают почти к линии волос, а губы вытягиваются в трубочку. Он хохочет неожиданно громко, запрокинув голову назад, а затем одним слитным движением покидает кресло, отталкивается ногами от стола и оказывается у меня за спиной. Я даже моргнуть не успеваю.

— Это можно сделать гораздо быстрее и эффективнее! — шепчет он в самое ухо, приставив к моей яремной вене бритвенно-острое перо авторучки.

— Поверь мне!

Шеф отстраняется, хлопает меня по плечу и разворачивает к себе лицом вместе с креслом. Серые глаза одаривают меня зубодробительными порциями участия и отеческой любви.

— Ты мне как сын, Саша! — проникновенно произносит он, печально глядя в лицо. — Вы все — мои дети, и если бы я мог не подвергать вас риску...

Иван Сергеевич запинается, до боли сжимает мое плечо, а затем медленно возвращается на свое место.

Какое-то время я сижу к нему спиной и осмысливаю произошедшее.

Он любит нас, это факт, который никогда не вызывал у меня сомнений. Но есть важный нюанс, который я осознал лишь недавно. Шеф любит нас так же, как хорошая хозяйка — своих поросят. Она покупает их, дает имена, обихаживает и кормит, а затем вызывает мясника.

— В чем смысл убийства Шувалова? — спрашиваю почти шепотом и поворачиваюсь к столу. — И почему это должен сделать именно я?

— В свое время я обязательно отвечу на твои вопросы! — произносит Шеф, не скрывая раздражения. — Если ты выживешь!

— Знаковая оговорка! — я не могу удержаться от сарказма, если дело касается самого дорогого, что у меня есть — моей собственной шкуры.

— А вы принимаете в расчет, что я могу сбежать? Я же призрак, официально меня не существует?!

— Скатертью дорожка, если тебе безразлична собственная жизнь! — отвечает Шеф и пожимает плечами с деланным равнодушием.

— Значит, вдохновляющих и мотивирующих речей сегодня не будет?!

— План третьей попытки готов? — строго спрашивает Шеф, проигнорировав мой выпад.

Спрашивает так же требовательно, как пять лет назад, когда мне было тринадцать, и я трепетал при одном только звуке его голоса. Подозрительный прищур призван вызвать волнение и неуверенность в душе ребенка. Вот только ребенок вырос — впору своих детей заводить.

— Да! — заверяю я Шефа, хотя работы по подготовке еще непочатый край.

— Подробностями поделишься? — с усмешкой спрашивает Игорь Сергеевич.

— Сами раскопаете! — возражаю я.