Кодекс Охотника. Книга ХХ

Это был маленький замок, по его меркам, но в нем было больше тысячи слуг. Всё, как он любил... Роскошь и обслуживание...

В своих прошлых жизнях у него было всё то же самое. Ведь в душе он был воином, привыкшим жить войной и походами. А там всегда можно захватить замок побогаче и назвать его своей базой.

— Вы звали меня, господин? — вбежал перепуганный слуга, у которого глаза бегали по сторонам, как два испуганных кролика.

— Звал! Но ты был слишком медлительным.

Миг, и Борден оказывается возле него. А в следующий момент седая голова человека лопается, как спелый арбуз.

— Слуга!!! Мне нужен новый слуга!!! — заорал во всю свою глотку Борден, и от его крика задрожали стены.

В этот раз сразу трое слуг прибежали, и двоих из них вырвало, как только они увидели своего мертвого собрата.

— Мне скучно! Хочу свежее мясо! — зарычал Борден.

— Мясо... У нас еще есть девушки... Они... — замямлил тот слуга, которого не тошнило.

— Нет! Этих шлюх оставьте себе... Я не собака! Мне нужны нормальные бабы... Те, которые умеют бояться, а не обколотые вашей дрянью.

Хотя у него и было множество советников, которые должны ввести его в курс дел этого Мира, но сильно напрягать мозги Борден не хотел. И потому машины он продолжал называть конями.

В считанные минуты было подготовлено все, что нужно, чтобы этот страшный гость отправился, как он говорит, на охоту, и целый конвой машин с гербом Рода Кромвелей двинулся из окраин Сиднея в сам город.

— Какая-то тухлая Охота... И неинтересная, — скучающим голосом промолвил Борден.

Его уверили, что в этом мире всё так и происходит. Аристократ едет на своем железном коне и, сидя за тонированным стеклом, пальцем указывает на того, кто ему понравился. После этого слуги доставляют человека в машину.

Эта сказка была придумана на ходу, но Борден об этом не знал. Просто слуги подумали, что проще похитить человека, чем выпустить этого монстра на улицу, где он начнет всех подряд убивать.

— Всё не то... Почему же так скучно? — продолжал жаловаться Борден. — Где нормальные бабы?

Как человек, проживший очень долго, а может уже и не человек, а существо, у него был свой определенный вкус на тех, кому он любил причинять боль.