Кодекс Охотника. Книга ХХ

Галактионов объявил его своим сыном. Судя по всему, они где-то встречались раньше. Где они встречались и при каких обстоятельствах, учитывая, что Илларион сходу называл Галактионова своим отцом? Тут начальник одной из самых сильных служб безопасности в мире просто разводил руками. Что-либо узнать у Генри Годарта тоже не удалось. Причём, как выяснилось, и что сильно удивило Императрицу, Годарт ничего не скрывал. Он сам не знал. А на вопрос: «Почему это ему неинтересно?» Он просто улыбнулся в очередной раз, сказав: «Мне достаточно того, что это сын Александра».

Собственно, это как раз объяснило и следующую странность, которую хотела выяснить Императрица. Ведь предварительным условием того, что Годарт отказывается выступать на стороне Объединенной Европы против армии Российской Империи, являлось согласие Александра на брак с Императрицей. А его барон не дал.

Как поняла Елизавета Петровна, основной причиной такого странного желания у Годарта было появление внука, который мог попасть ему на воспитание.

Елизавета не была бы Елизаветой, если бы всё-таки не подняла, как глава государства, то самое требование Годарта, на что князь отреагировал также крайне неожиданно — широко улыбнулся, кивнув на Иллариона.

— Это — сын Александра.

— Я его даже видела, — тут же поправилась Елизавета Петровна.

— Вот видите, — Годар на секунду погрустнел, сказав, как бы между прочим. — Надеюсь, я тоже смогу когда-нибудь его увидеть. Так вот, у меня к вам вопрос: неужели вы сами не хотели бы иметь такого сильного ребёнка?

Тут сбоку негромко поперхнулась чаем цесаревна Ольга, которая присутствовала при всем этом. Все взгляды устремились на неё. Она героически попыталась убрать с лица широкую улыбку.

Елизавета Петровна ждала, что она вот-вот скажет своё фирменное: «Ну, я же говорила!», но на этот раз дочка при посторонних сдержалась. В общем, этот вопрос, как говорится в простонародье, «замяли для ясности». И продолжили обсуждать то, ради чего они собрались, а именно — участие Пруссии на стороне Российской Империи.

Собственно, то, что Европа нападёт рано или поздно, в этом сомнений не было. Вот в данной конкретной ситуации это будет скорее поздно.