Кодекс Охотника. Книга ХХ

— Мохнатый Отморозок в опасности! Давай, спасай!

— Ш-ш-шделаю, — вздохнул Шнырька, и тут же нырнул в Тень, чтобы показать мне, что там творится.

Творилась там знатная заруба. Оказалось, что я потерял своё «ультимативное оружие», как только мы оказались в центре управления. Он бросился куда-то в сторону мочить всех окружающих, и я про него забыл. Да, мне стыдно. Но что делать? В общем, медоед оказался в эпицентре взрыва и вылетел из жерла вновь образовавшегося «вулкана». Шлёпнулся прямо в центре расположения вражеских Одарённых.

Сейчас объединённые вражеские войска играют в интересную игру — «угадай, в какой момент медоед воскреснет, и что он будет делать». Сначала Пупсик воскресал по откату, но его тут же убивали. Затем, дабы усыпить бдительность врагов, не подрывался сразу, а типа, лежал мёртвым, даже старательно высовывал язык. Пару раз у него это получилось, и он смог убить ещё несколько врагов. Вот только сейчас, кажется, все поняли, что ЭТО такое, поэтому по его безвольно лежащему телу шарашили нон-стоп, нимало не стесняясь.

В месте, где лежало маленькое мохнатое тельце, образовалась уже нехилая такая воронка, в которую продолжали лететь огненные шары, молнии, стрелять из разнообразного оружия. Да и вообще, всячески глумились над бедным трупиком.

Это было непросто. Ну, в смысле эвакуация рядового. Да что же такое... поручика Пупсика!

Шнырька умудрился поймать доли секунды перед очередным прилётом, схватил за шкирку Пупса и нырнул с ним в Тень.

— Очень драматично, — похвалил я Шнырьку, при этом пиная медоеда ногой. — Давай, оживай! Хватит придуриваться.

Услышав мой голос, Пупс кажется проснулся — он тут же перевернулся со спины на лапы, вскочил, потряс жопой, с которой отлетела обожжённая шерсть. И вот, немного подпалённый, но вполне себе целый, он посмотрел на меня с любопытством.

— Не, на сегодня нагибание закончено. Проследуем в тыл, пожалуй.

Я подхватил его под свою подмышку и побежал в сторону расположения наших войск. Уже по звукам окружающей обстановки увидел, что ситуация поменялась. С падением помех могла прорваться наша авиация, которая помнила, что у союзника всё ещё есть ПВО, поэтому близко не приближалась. Зато издалека в сторону врага летела целая куча планирующих авиабомб, ракет, и прочих взрывоопасных сюрпризов.