Серп властителя

Но что теперь вспоминать? Было, прошло, пора привыкать к новым людям и новым возможностям.

Брайд окинул напоследок взглядом длинные столы, ряды кружек и мисок на полках, и тоже вышел во двор, чтобы пойти к казармам. Уже почти совсем стемнело, дежурные зажгли фонари на стенах. Их желтоватый тёплый свет растёкся пятнами по вымощенному камнем подворью. Тишина нарушалась лишь мерными звуками шагов дозорных на стенах и сонным пофыркиванием лошадей в стойлах неподалеку. Брайд уже сворачивал к казармам, как внезапно уловил обрывки невнятного, тихого разговора.

Во-первых, потому что он узнал один из голосов. Эрк Глоу — их командир. И говорил в основном он. Непривычно длинными фразами, наполненными несвойственными ему интонациями — раздражением и высокомерием. Второй голос только коротко отвечал, скорее даже оправдывался в чём-то.

Он шагнул вперёд и чуть вправо, скрываясь в густой тени, откуда мог лучше слышать голоса и видеть два тёмных силуэта у крепостной стены, в том месте, где она примыкала к одной из башен. При этом, сам не рискуя быть обнаруженным.

Подслушивать дело не слишком праведное, но как говорил Трев — никогда не упускай возможность узнать то, что говорят о тебе за глаза. А Трев в этих вопросах был ещё тот знаток.

— Я за такие дела не просто шкурой рискую, — недовольно говорил Глоу. — Я рискую терять ее медленно и очень неприятно. И то, что ты вздумал заговорить со мной здесь, увеличивает мои риски многократно.

— Прости, я не подумал, — второй голос стихал виновато. — Увидел, ну и...

— Ты не продержишься с нами долго, если будешь так увлекаться. Да и вообще нигде не продержишься. Азарт оставь для гончих. Тем более, что если я взялся за дело, какие вообще могут быть самовольные решения? Получишь свою информацию обычным путём, как только доставлю парня до места.

Одна из фигур скользнула в темноту, сгустившуюся вдоль стены. Эрк Глоу остался стоять на месте. Брайд в замешательстве тоже стоял, пытаясь осознать и хоть как-то понять услышанное. За ним следят? Но кому вдруг это понадобилось? Предположить самое простое — отец? Но это означало и самое невероятное. Невозможное.